В галерею "Новые поступления" добавлен портрет Яниса, винодела, музыканта и художника. Перейти...


Вышло в свет издание книги - альбома «Москва нашего детства». Перейти...

Рассказ "Архитектура" в Творческой хронике Владимира Парошина. Перейти...

Уважаемые посетители! Обсудить работы Владимира Парошина вы можете на сайте галереи визуального искусства "Иероглиф". Перейти...

В популярной социальной сети Facebook размещены некоторые работы Владимира Парошина.

 

Прикосновение (цикл историй)

ПРИКОСНОВЕНИЕ 
(мысли  мимолётные  и  вечные,  случаи  и  истории  простые,  и  не  очень)

Мы   вспоминаем  яркие  эпизоды  из  детства,  из  молодости,  но  подчас  не  сразу  припомним   что  было  с  нами  накануне.  Мы  даже  чувствуем  некое  душевное  облегчение,  восстановив  в  памяти   день  вчерашний.  Ведь  это  же  наш   прожитый  день  из  нашей  единственной  жизни.  Единственной  здесь,  на  Земле.   Ведь  сколько  бы  мы  не  рассказывали  о  себе  родным  и  близким,  никому  и  никогда  мы  не  сможем  передать  о  себе  то,  что  мы  и  сами- то  не  очень  понимаем.  

Родник  (история  первая)
На  мимозный  женский  день  —  восьмое  марта,   у  жены  моей  день  рождения.   По  этой  уважительной  причине  встал  я  около  восьми  утра.  (Что  для  меня  рань  несусветная).   Прихватил   две  пятилитровых  ёмкости   и,    отправился    на  родник  за  водичкой.  Кто  жил  или  живёт  в  районе  Тропарёво,  что  неподалеку  от  столичного  метро  «Коньково»,  тот  знает  этот  родник.  Местные  энтузиасты  окультурили  его:  над  ним  окружьем  навес  и  куполок  с  крестом  —  освещён,  значит.  Находится  он  в  низине,  в  овраге  и,  народ  туда  стекается  со  всей  округи.  В  сей  день  народу  была  тьма,  не  меньше  сотни.  Из  предыдушего  опыта  я  понял,  что  ждать  мне  своей  очереди  часа  полтора.  Постоял  я  несколько  минут,  пока  за  мной  заняли,  «посветился»,  чтоб  запомнили  и  отошёл  в  сторонку  перекурить.  Но  не  успел  я  толком  отравиться  сигареткой,  как  кличет  меня  из  очереди,  что  уже  на  подходе  к  источнику  незнакомый  парень:
—  Володя, иди  сюда!  Я  очередь  занял.
Я  в  недоумении  оглянулся,  может  за  мной   какой-то  другой  знакомый  ему  Володя.  Но  за  моей  спиной  такового  не  оказалось,  и  я  робко  тронулся  на  его  клич.
— Давай,  давай!  —  подбодрил  меня  незнакомец.  Пропустил  он  меня  перед  собой.   Наполнил  я  свои  пластмассовые  канистры  и  он  тоже.  Пока  он  следом  воду  набирал,  заметил  я  на  его  запястье  наколку  «Толя».
Поднимаемся  мы  с  ним  рядком  вверх  по  тропинке.
— Анатолий,  —  обратился  я  к  нему  —  вот,  вправду,  не  помню  когда  и  при  каких  обстоятельствах  мы  с  вами  познакомились?
—  Да  я  Вас  и  сам  первый  раз  вижу…  —  отвечал   он.
—  Как  же  так?  —  подивился  я  —  Вы  же  меня  по  имени  позвали?   —  и,  озадаченный,  я  опустил  свои  канистры  в  траву.  Он  тоже  поставил  свои  канистры.
—  Я  не  знаю,  почему   я  позвал…  —  отвечал  он,  и,  вид  его  был  растерянный.
Так  нашим  обоюдным  недоумением  и  закончилась   эта  странная  встреча.  Напоследок  я  пообещал  моему  случайному  знакомцу,  что  в  следующий  раз  я   конечно  же  займу  для  него  очередь.   Но  следующего  раза  не  случилось.  Может  быть,  мы  и  пересекались  с  ним  где-то,  да  не  признали  друг  друга.  Но,  скорее  всего,  нет,  поскольку  подобные  встречи  происходят  не  часто  и  даются  нам  свыше  для  вразумления.  О  чём  я  и  поведаю  дальше.
 
По  возвращении  с  родника  домой,  пронёс  я  обе  канистры  на  кухню.  Переливаю  я  воду  в  стеклянные  банки  и  слышу  по  радио,  которое  вещает  на  нашей  кухне   круглосуточно,  как   некий  экстрасенс   предлагает  мне  зарядить  воду    целебной  энергией.   Тогда,  на  переломе  восьмидесятых  и  девяностых  годов,  в  период  хаоса,    кроме   известных   Кашпировского   и  Чумака,  объявилось  немало  целителей  и  магов. 
—  Как  бы  ни  так!   —  подумал  я  —  Подальше  от  тебя  я  свою  водичку  уберу.
Но  тот,  что  в  радио   оказался  кудесником  широкого  профиля.  Он  пообещал   наладить  все  неисправные   бытовые  приборы.  В  это  время  на  кухню  вошла  жена  и,  услышав  посулы  кудесника,  тут  же  вспомнила  про  нашу  неисправную  кофемолку.  Не  далее  как  с  месяц   нам  её  друзья  подарили,  а  она,  возьми  да  и  сломалась.  Выкидывать  жалко  -  всё  же  подарок,  а  отдать  в  ремонт  всё  недосуг.
Подсунули  мы  её  поближе  к  радио,  и  пошли  чай,  кофе  пить.   Чай,  кофе  по  утрам  мы  пили  в  одной  из  наших  трёх  комнат,  которую  я  оборудовал  под  мастерскую.  В  ней  же  хранились  мои  живописные  творения. 
Подарил  я  жене  цветы  и  духи  по  случаю  её   двойного  праздника.  Чай,  кофе   попили,  сны  свои  вспомнили,  день  спланировали.  Жена  пошла  завтрак  готовить,  но  тут  же  вернулась  и  говорит:  —  «Ты  кофемолку  то  проверь».  К  тому  времени   передача   по   радио  давно  закончилась  и  звучала    из  него  -  то  попса,  то  политика.    Включил  я  кофемолку  и….  она  заработала.   Тут  у  нас,  понятно,  немая  сцена  как  в  том   «Ревизоре».  Жена  счастливая  и  улыбается,  а  я  немного  в  ступоре.  Не  веря,  я  ещё    раза  три - четыре  включал  и  выключал   её.  Кофемолка  работала.  Она  жужжала,  как  ни  в  чём  не  бывало,  надёжно   и  жизнеутверждающе.
На  следующее  утро,  едва  проснувшись,  минуя  санузел,   я  поспешил  на  кухню  и  включил  кофемолку.   Нет,  мне   всё  это  не  приснилось:  кофемолка   работала  наяву.   Пока  жена  приводила  себя  после  сна  в  порядок,  я  намолол  кофе.  Мы  пили  с  ней  ароматный  напиток  и  вспоминали  свои  сны.
—  Знаешь,  Анюта,  а  ведь  всё  это  неспроста…  —   я  приоткрыл  окно  и  затянулся  сигаретой  —  Ведь  если  бы  меня  не  позвал  тот  парень  у  родника,  то  я  бы  не  успел  на  эту  передачу,  и  значит,  кофемолка  бы  не  заработала.
—  Да  ты  радуйся,  что  всё   так  удачно  сложилось.
—  Я  радуюсь.  Но  ведь  этот  Анатолий  и  сам   не  понимал,  почему  он  меня  позвал.  Не  загипнотизировал  же  его  этот  кудесник,  чтобы  я  вовремя  успел  на  его  чудеса.    Между  этими  двумя  происшествиями   есть  какая-то     связь.   Странно  всё  это…
—   И  вправду,  странно  —  задумалась  жена.
 
Не касайтесь этого (история вторая)
Было  это  давно,  в   самые  застойные  семидесятые  годы.  В  статусе  «лимиты»  подметал   я   в  центре  Москвы  Рождественский  бульвар.  Дворницкая  работа   – занятье  весьма  неблагодарное.   В  любое  время  суток,  невзирая  на   добросовестно    подметённый  бульвар  и  прилежащие  к  нему  дворы,  к  тебе  может  нагрянуть  техник – смотритель  и   привлечь  тебя   в  авральном  режиме  к  работам   непредсказуемым.    Поэтому  вскоре,  изучив   кочегарное  дело,    я  перешёл  в  котельщики.   Сутки  отдежурил  и,  трое  -  ты  независим  и  свободен.   Но  история,  которую  я  хочу  рассказать,  произошла  в  мою  дворницкую  бытность.
Вызывает  меня  в  кабинет  главный  инженер  ЖЭКа.
—  Володя,  тут  бабка  старая  померла.    Родных  у  неё  практически  не  осталось,  даже  гроб  некому  понести.  Так  что  вы  с  Валерой  помогите.
Валера,  вызванный  тоже  в  качестве  рабсилы,  стоял  тут  же.   И  поехали  мы  с  ним  в  крематорий.   При  въезде  на  территорию    прочитали  мы  административную   табличку,  на  которой  значились  фамилии  директора  сего  скорбного  заведения  и  его  ЗАМа.  И  были  эти  фамилии  абсолютно   заупокойные  и  потусторонние.  Даже  вспоминать  не  буду.   Тут  то  и  началась  вся  эта  мистика.  
 
Ритуальный  зал.   В  центре  возвышение,  там   стоит  гроб.  Пред  ним  канделябр  из двенадцати   свечей.  За  спиной  у  вошедшего,    наверху  —  что-то  вроде  клироса,  где  играет  электроорган  траурный  марш.  А   напротив,    во  всю  стену  окно.   За  окном  —  осень.   Трепещут  на  ветру  жёлтые  и  багряные  листья,   срываются  и  летят  в  синеву,  в  пустоту.…   И  так  заворожило  меня  это  осеннее  настроение  из  прощальных  аккордов  и  летящей  листвы,  что  вмиг  представилась  мне  картина,   как  летит  туда,  в  эту  просинь  отошедший  в  мир  иной   и,  только  простынь  на  нём  колыхается.
Но  вот  уже  ритуал  завершён.   Сказали  нам  с  Валерой,  чтобы   мы  крышкой  домовину  накрыли,  что  мы  и  сделали.   Да  вот  только  в  этом    несложном  процессе  впился  мне  в  ладонь  какой-то  недобросовестный  гвоздь  из  той  крышки.    Закапала  моя  кровь  прямо   на  простынь.   Но  крышка  уже  закрыта,  и   механизм  уже  запущен.    Плавно  поплыла  домовина  вниз,  туда,  в  топку.  И  створки  сомкнулись. 
 
Не  вразумила  меня  пролитая  кровь,  хотя   было  не  по  себе.  Договорился  я  с  работниками  сего  предприятия,  что  приеду  писать  этюд  в  ритуальном  зале.   И  на  следующий  день   я   прибыл  в  крематорий   с  этюдником.    Место,  точку,  с  которой   я  мыслил  писать  всё  это  ритуальное  действо,   я  выбрал  заранее  накануне.    И,  посему,  не  откладывая  дело  в  долгий  ящик  (про  ящик  —  тут  прям  в  масть),  начал  творить  я  свой  этюд.
Сменялись  скорбные  процессии,  ритуал  повторялся.    О  чём  думал  я  тогда  —  не  помню.  Наверное,  старался  справиться  со  своей  задачей.
Привёз  я  этюд  домой  и  к  ночи  лёг  спать,  с  твёрдым  убеждением,  что  назавтра   с  этюда  я  начну  писать   шедевральную  композицию.
Ночью  меня  начало  душить.    Я  не  видел  сна;   ни  бабки,   ни  крематория  —   я  просто  задыхался.  Я  вырывался  из  удушья,  и,  казалось,  я  проснулся….  Но  нет,  сон  продолжался,  это  был  его  другой  уровень.  И  так  много  раз  я  просыпался,  но,  то  был  опять  сон,  пока,  наконец - то  я  не  вырвался  из  этой  бездны.  Был  я  весь  в  поту,  сел  на  кровати,  прислонясь  к  стене  и,  непроизвольно  заплакал.   Проснулась  жена.
—  Володя,  да  что  такое  с  тобой?  —  и  тут  же  зарыдала.    У  них  (спутниц  наших)  это  быстро,  в  момент.  Тем  более,  что  слёз  моих  она  по  жизни  нашей   не  знала.  Но  я  то  понял  всё  сразу. 
—  Анюта,  там,  в  углу  мой  вчерашний  этюд.  Замажь  его!   На  палитре  осталась  краска,  фуза,  замажь  его!   И  жена,   всхлипывая,  замазала   этот  этюд.
Вот  такой  был  у  меня  печальный  опыт.   А  потому  не  касайтесь,  друзья,  по  возможности  этой  темы,  не  вникайте  в  запретное.  Живите  и  радуйтесь.
 
Прелюдия ля минор (история третья)
В  семидесятые  годы,  в  начале  восьмидесятых  прошедшего  века,  на  пороге  своих  творческих  изысканий,   слушал  я  итальянскую  эстраду  (  слова  «попса»   я   тогда  ещё  не  знал).  Везде  звучала  светлая  песня  «Феричита»,  песни  Тото  Кутуньо,  Челентано,   Рики  и  Повери.   Конечно  же,  слушал  я  и  незабвенных  Джо  Дассена   и  Демиса  Руссоса.   Вообще-то   мои  музыкальные   пристрастия  были  весьма  разнообразны  и  неразборчивы,    (и   у  жены  моей  —  тоже).   Слушали  мы  и  Пугачёву   и  Хампердинка,    Поль  Мориа  и  АББУ,  Битлов   и  все  рок  группы  тех  времён  —  Дип  Перпл,  Лед  Зеппелин,  и,  прочие,  и  прочие.   До  классики  в  те  годы  мы  ещё  не  доросли.  Разве  что,   безошибочно    смог  бы  я  тогда   узнать   «Лунную  сонату»,    да  «Полонез  Огинского».
Крутили  всё  это  мы  на  магнитофоне  «Астра»,  который    включали,   как  только  просыпались.   В  утренних  процедурах,  в  чаепитии,   настраивали  мы  себя  на  день  грядущий  музыкой.  И  вот  как-то  в  нашу  пёструю  фонотеку  попала  кассета   с  попурри,   средь  которого  одна  тема  нас  просто  заворожила.  Была  это  «Прелюдия  ля  минор»  Шопена  в  современной  аранжировке.  Начиналась  она  с  шума  дождя,  в  который   каплями   проникали   звуки  фортепиано.  Они  приближались,  заглушая  дождь,  сливались  в  мелодию,  и,  музыка  уносила  тебя  куда-то  в  печальные  дали.  И  было  там  хорошо,  и  не  хотелось  оттуда  возвращаться.  Потому  что    музыка  заполоняла   всё,  и  ты  сам  превращался  в  музыку.  А  дождь  был  только  фоном.  Но  вот   наступал  пронзительный   апофеоз,   и  музыка  затихала   и  удалялась,  а  шум  дождя  нарастал.  И  всё  завершалось   ливнем.
Слушали  мы  эту  «Прелюдию»    ежедневно,  месяц,  другой.   Затем  как-то  незаметно   она  ушла  и  забылась.  Как  забылось  и  многое  другое  в  суете  наших  буден.   И  вот,  теперь,    со  временем,  когда    жизнь  наша  стала  монотоннее   и  однообразнее,    а,   потому   скоротечней,   поскольку  все  открытия  и  откровения  свершились  ещё  тогда,  в  детстве  и  в  молодости,  то  и    вспоминается  былое  всё  чаще.
 
Как-то  за  полночь,  изрядно  приняв,  загрустил  я.  Прошёлся  по  следам  своей  памяти  и  наткнулся  на  эти  самые  «прелюдия».  Благо,  что  есть  интернет.  Нашёл  я  всё,  что  есть  там  про  Шопена,  в  том  числе  и  ту  «ля  минор»  в  современной  аранжировке.  Слушал  чуть  ли  не  до  рассвета.  Оттого  не  выспался  и  приехал  в  свою  мастерскую  почти  что  никакой.
Начал  писать  я  композицию,  что  пригрезилась  мне  ночью  под  музыку  Шопена.   Но  работа  не  шла,  всё  было  не  так.  Не  сумел  я  проникнуть  в  ту  новую  реальность,  которая  грезилась  мне.  Не  творилась  она.   Удручённый,  возвращался  я  домой.  Вхожу  в  метро  на  «Трубной»,  спускаюсь  на  эскалаторе.  И  слышу  музыку.   Обычно,  в  дни  праздничные  звучит  в  метро  наша  добрая  советская  эстрада,  как  правило,  патриотическая,  что-то  вроде  «Летят  перелётные  птицы…».  В  последнее  время  передают  песни  и  в  дни  выходные.  Но  в  тот  вечер  завершался  день  будний.   И  всё  же  музыка  звучала.
И  вдруг  меня  пронзило:  да  это  же  Шопен,  «Прелюдия  ля  минор  с  дождём»!   Как  же  так,  я  не  слышал  её  тридцать  семь  лет,  и  вот,  второй  вечер  подряд….?  Огляделся  я,  недоумевая,    на  попутчиков  по  эскалатору  и  на  встречных ….    А  может  быть,   они  не  слышат  музыку?   Да  нет  же,  ерунда,  бред  –  конечно,  слышат.  Но  она  их  не  касается.  И  тут  странная  мысль  закралась  в  моё  сознание.  Подумалось,  что  эта  музыка  звучит  именно  для  меня.  В  утешение. 
 
Пилот сна (история четвертая)
По  ночам  я  летаю.   Летаю  с  детства,   и  по  сей  день.  Полётов  было  так  много,  что  самые  первые  я   давно  уже   забыл.  Механика  полёта  очень  проста  и  естественна.  И  левитация  тут  совершенно  не  причём.  Это  абсолютно   о  другом.   В  своё  время  все  мы  так  основательно  приземлились,  что   напрочь  утратили  чувство  полёта.
Однажды  летел  я  над  какими-то  каньонами.   Признаюсь  по  совести,  было  страшновато.  Потому  что,  под  тобою,  там  внизу,  в  сиреневой  дымке  опрокинулась  бездна.  И  тут  главное,  верить  в  себя.  Тогда  ты  не  упадёшь  и  не  разобьёшься.  Миновал  я  эти  каньоны,  спланировал  и  приземлился.  Приземлился  я  в  центре  Москвы,  в  Печатниковом  переулке,  на  своей  кровати.
Лежу  я,  вспоминаю  все  нюансы  полёта.    Но  чувствую,  что  вставать  всё  же  придется,  Потому  что,    уж  больно   невтерпёж  мне.  А  сам  думаю:   всё-таки  вовремя  я  приземлился.  Встал  я  и  пошёл.   Тут  надо  заметить,  что  наша  ведомственная  квартира  в  Печатниковом  переулке  была  в  некотором  смысле  многоуровневой.   Так,  чтобы  попасть  из  спальни  в  коридор,  где  и  находится  туалет,  нужно  пройти  через  смежную  комнату  и  подняться    по  ступенькам.  Соответственно  на  обратном  пути  по  ступенькам  нужно  спуститься.    После  ночного  полёта  я  всё  ещё  пребывал  в  сомнамбуле,  где  то  между  явью  и  сном.  И  вот,  на  обратном  пути,   перед    ступеньками   ощущение  полёта   охватило   меня   с  новой  силой.   И  подумал  я:  а  почему  бы  не  попробовать.   Вдохновлённый,    на  самой  верхней  ступеньке  вытянул  я  руки  вперёд,  слегка  оттолкнулся  и,  полетел.  Полетел,   в  том  смысле,  что  грохнулся.  Тут  же  из  спальни  послышался  испуганный  голос  жены:
—  Володя,  что  случилось?!
—  Да  так…  Ничего  не  случилось.  Споткнулся  чуток. 

Полёт  над  каньонами   –  это  всего  лишь  эпизод.    Всё  же  чаще  я  летаю   по   городу   и,   как  правило,  на  малых  высотах.   Где-то  на  уровне  второго  этажа.   Иногда  это  и  полётом  то  не  назовёшь.   Оттолкнулся  от  земли,  а  воспарить  не  получается  и,    пролетаешь  в  прыжке  десяток   метров,  другой.  Тут  я  всегда  вспоминаю  феноменальный  прыжок  Боба  Бимона   на  8,90.  Поэтому  если  происходит  это  действо  в  присутствие  очевидцев,   то  я   стараюсь  за  десять  метров  не  вылетать,  чтобы  у  этих    самых  очевидцев  сознание  не  зашкаливало.   Но  тут  дело  в  том,  что  люди  не  только  моих  рекордов   не  замечают,  но  и  меня  самого - то   как  бы  в  упор  не  видят.  Особенно  показателен  мой  последний  полёт.    В  этот  раз   парил  я  высоко,  легко  и  свободно.  А  внизу  колобродили   люди,   свершая  своё  броуновское  движение.   Спустился  я  к  ним,  а  они  меня  не  видят.  Тогда  подлетел  я  к  одному  гражданину  и  тронул  его  за  рукав.   Гражданин   недоумённо  оглянулся  и,  быстро-быстро  пошёл.    Я  полетел  за  ним,  догнал  и  похлопал    по  плечу.   Он  завертел  головой,  посмотрел  сквозь  меня   и  куда-то  убежал.    Конечно,  досадно  мне  стало,  но  я  на  людей  не  обижаюсь.  Продолжаю  летать   и,   буду,   пока   летается.
 
Возвращаясь  к  ранее  сказанному,  повторюсь,  что  механика  полёта  действительно  проста  и  естественна.   Но  рассказать  об  этом  не  представляется  возможным.   Так  же,  как  невозможно  рассказать   про   аромат  цветка.   А  разве  можно  передать  словами  музыку?    Хотя,   если  музыки  нет,  но  вы  её  помните  и,  она  звучит  в  вас,  то   это  примерно,  то  же,  что   и  предчувствие   полёта. 
Ну,  да  хватит  о  полётах.  Во  снах  я  по  большей  части   всё  же  хожу  и  блуждаю  по  земле,  как  и  все  нормальные  люди.   Бывает,  забредёшь  в  полузабытые  места,  где  не  был  давным-давно,  и  так  пронзит  тебя  печаль  этой  встречи,  что   приходит  ясное  осознание  запечатлеть  это.   И  ты  просыпаешься….  Просыпаешься,  потому,   что  со  временем  ты  стал  уже  опытным  пилотом  сна.   Встаёшь,  в  лунатическом  состоянии  находишь  листок  бумаги  и  карандаш  и,   делаешь  зарисовку — памятку.   Благодаря  этим  блужданиям,   несколько  мотивов  я  «вытащил»  из  сна  и  воплотил  их  на  холсте.
Но  вот  однажды  случился  такой  казус:   нашёл  я  пачку  денег.  То  ли  наши  рубли,  то  ли  валюту  —  не  помню.   Огляделся  я,  вокруг  ни  души  и,  тогда  зажал  я  покрепче  в  руке  эту  пачку,  потому,  что   туго  было  у  нас   с   финансами.  А  тут  такой  шанс,   и,  понял   я,  что  нужно    немедленно  мне   проснуться.   Проснулся    я  как  обычно,   на  своей  кровати.   Лежу  и  чувствую,  что  в  руке  моей  никакой  пачки  нет.  Разжимаю  ладошку,  и,  точно,   ни  копейки.   Пошарил  я  под  подушкой,  под  одеялом  окрест  себя.   Нету  денег!    И  опять   сделалось  мне  досадно.    Ведь  картины  из  сна  я  всё  же  «вытаскивал»,  а  вот  с  деньгами  как-то  не  заладилось.   И  опять   утешает  одно,  что  есть  у  меня  мои  картины. 
 
Книга (история пятая)
Пару  лет  назад  попал  я  в  больницу.  Предстояла  серьёзная  операция.  Утром  укололи  меня,  положили  на  каталку  и  очнулся  я  в  реанимации.   Я  очнулся,  как  родился.  Ничего  не  помню.    Было  меня  очень   много.    И  всё  пространство,  которое  я  собою  заполнял,  представлялось  мне  чем-то  вроде  лоскутного   одеяла.   И  в  каждом  лоскуте  болел  и  ныл  свой  нерв.  Суть  моя  искала  выход  из  этого  состояния.  Постепенно  я  понял,  что  если  сосредоточиться  на  каком - то  одном  лоскуте,  который  ближе  к  центру,  то  в  остальных  боль  притухает  и  становится  легче.   В  общем  вот  такой  был  бред.
И  тут  расслышал  я  голоса.  Открыл  глаза,  увидел  по  обе  стороны  себя  ширмы.   И  до  меня  дошло,  что   здесь  я  не  один.  Здесь  есть  другие  люди,   тоже  после  операции  и,  с  ними  беседует  врач.   Вот  и  ко  мне  он  подошёл,  всмотрелся.  И  сказал  без  всяких  предисловий.
—  Всё  уже  записано  в  книге.
И  я  мгновенно   понял,  о  чём  он  сказал.    В  одной  из  глав  в   « Последование   ко  святому  причащению»  есть  строки:   «  Несодеянное   моё  видят  очи  твои  в  книге  твоей  и  ещё  несодеянная    написана  тебе  суть».   И  я  ответил:
–  Да,  всё  записано.  
Врач  ушёл.  Через  неделю  меня  выписали.   Зашёл  я  к  своему  эскулапу  на  собеседование,  дабы  получить  ЦУ   после  операции  и  пригласил  его  в  гости  в  свою   мастерскую.  Он  охотно  откликнулся.  А  вот  про  запись  в  книге  я  не  заикнулся,  посчитав,  что  будет  разумнее  спросить   его   о  том   в  более  непринуждённой  обстановке.
Но  как  это  часто  бывает  в  нашей  суетной  жизни,   напомнил  я  о  себе  лишь   много  месяцев  спустя.   Меня  он  вспомнил  и  попросил  перезвонить  попозже,  поскольку   с  работой  у  него  теперь  завал.   Я  перезвонил  попозже,   в  условленный  срок.  Врач  опять  был  в  аврале,   и  возникла  некая  неловкость.   И  тогда  я  сказал  ему,  что   докучать  его  своими  приглашениями  мне  уже  как-то   и  неприлично,   что  у  него  есть  моя  визитка,   и   я   буду  рад  его  ответному  звонку.  Но  он  так  и  не  позвонил.   
 
Грустная история (история шестая)
Вечерело….   Мела  позёмка.   Прохожие,    подняв  воротники,  ёжились  от  колючих  снежинок.   Много  лет  я  не  бывал  в  этом  городе.  И  вот  к  моему  возвращению  выдалась  такая  неприветливая  погода.  Шёл  я  сам  при  себе  и,  вдруг  почувствовал  взгляд.   Оглянулся.   Женщина  смотрела  мне  вслед.   Была  она  при  мужчине.   И  я  узнал  эти  глаза.
Как  давно  это  было.  Собрались  мы  как – то   компанией  на  квартире  у  одного  из  нас.  По  какому  поводу  —  не  помню.  В  ту  младую  пору  поводом  могла  быть  сама  встреча.  В  полумраке  звучала  музыка  модной  тогда  группы  «Тич  -  Ин».  Вино,  танго….
Пришёл  я  сюда  с  девушкой,  да  вот  здесь – то   и   встретились  мне  эти  глаза.  И,  как  говорится,  искра  между  нами  пробежала.  Тайком  прокрались  мы  с  ней  на  балкон,  откуда  перелезли   на   соседний,  где  и  целовались.  Потом   каким - то  образом  очутились  на  лестнице.  Видимо,   счёт  времени   мы  потеряли,  поскольку  не  сразу  сообразили,  что  голоса  с  лестничной  площадки  зовут  и  разыскивают  именно  нас,  пропавших.  В  целях  конспирации  возвращались   мы  в  квартиру  по  отдельности  и  с  интервалом.  За  давностью  я  уже  и  не  помню,  были  ли  мы  разоблачены.    На  том  и  закончилось   в  тот  вечер   это  небольшое  приключение.
 
Быть  может,  в  первые  дни  и   вспоминал  я  тот  вечер  и  ту  незнакомку,  с  которой   и  познакомиться - то  толком  не  успел.   Я  мог  бы   разыскать  её  через  своих  друзей,  но  не  стал  этого  делать.   И  даже  не  столько  из-за  верности  своей  девушке,  сколько  из-за  внутреннего  табу.  Таится  в  человеке    изначально   некое   предопределение   и  подсказывает  ему:  так  или  не  так,  надо  или  нет.   И  ведёт  его  по  жизни. 
Вскоре  уехал   я   с  приятелем  на  шабашку   оформлять  в  колхозе  наглядную  агитацию.   И  незнакомка  выветрилась  из  моей  памяти  совершенно,   как  сиюминутная   шалость.  Всё  лето   трудился  я  с  приятелем   над   оформлением  «Социалистических  обязательств»   и   «Моральных  кодексов   строителя  коммунизма».  В  городе  бывал  я  наездами  и  вернулся  окончательно  уже  под  осень.  Сентябрь  был  на  исходе  –  время  бабьего  лета.   В  прозрачном  воздухе  искрились  паутинки,  и  веяло  прохладой.   Во  дворах,  на  лавочках  велись  неспешные  разговоры,   По  тротуарам  неторопливо  прогуливались  люди.  А  я,  как  всегда  спешил,  срезая  углы  через  дворы.  И  вдруг  меня  окликнули  по  имени.
Опомнился   я  на  бегу,   притормозил.   Смотрю:  моя  незнакомка.  И  вижу,  рада  она  нашей  случайной  встрече.  Что-то  говорит  и  спрашивает,  а  я  даже  имени  её  не  помню.  И  чувствую,  и  понимаю,  что  ожидает  она  продолжения  нашего  небольшого  приключения.  А  я  не  могу,  потому  что  спешу  к  своей  девушке  и,  сидит  во  мне  это  непреодолимое  табу.  Наговорил  я  ей  какие-то  фальшивые  комплименты  и,  мы  расстались.
И  вот,  много  лет  спустя  вернулся  я  в  этот  заснеженный  город.   Встретилась   мне  она  со  своим  спутником  и  оглянулась.    И  я  узнал  эти  глаза.  Его  я   не  разглядел.  Но  не  понравился  мне  он  со  спины.    Шёл  он  важно  и  небрежно.   А  она  за  ним  как  овечка,  в  своей  каракулевой  шубке.   И  я   ясно  понял,  что  незаконченное   наше  приключение  навсегда  осталось  в  ней   средь  этих  серых  буден.   Вот  такая  грустная  история.
 
Рыбалка (история седьмая)
Я  проснулся,  как  родился.  Покой  и  свет  царили  вокруг.   И  не  было  меня,  потому,  что  не  было  мыслей.  Как  славно  раствориться  вне  времени  без  мыслей  и  желаний.  Но  вот  о  том   и  есть  моя  первая  мысль.  С  нею   и   вхожу  я   в  свой  новый  день,  ощущаю  своё  тело  и,  сладко  потягиваюсь  в  постели.   Давно  не  просыпался  я  так  безмятежно.    В  тишине,  у  распахнутого  окна   едва  колыхаются   и  шелестят   шторы.  Понежился  я  ещё  чуток,  припоминая  сны.  Были  они  все  сумбурны  и  даже  как  будто  не  мои.  А  вот  последний  —  очень  даже  ничего.   Снилось  мне,  что   рыбачу  я  где-то  у  водоёма  и  выуживаю  большую  рыбину.  А  следом  ловлю  ещё  и  маленькую.   В  общем – то,  сон  хороший.  Рыбу  во  сне  ловить  —  к  прибыли.  Выставка  моя  в  ЦДХа  заканчивается,  а  ничего  не  купили.  Так  быть  может,  вот  он  —  знак?   Встал  я,  привёл  себя  в  порядок  и,  поехал  в  ЦДХа.

Был  это  1998 год.  Только  что  случился  дефолт.  И  перемены  заметил  я  сразу.  В  праздной  толпе  зевак,  что  бродят  по  залам  ЦДХа  исчезли  покупатели.   А  те,  что  и  появлялись  изредка,   (и,  которых  я  безошибочно  вычислял)   пребывали  в  задумчивости  и  скепсисе.   Но  вот  накануне  в  мой  зал  пришла  одна  дама.  Была  она  вызывающе  эффектна.  Средних  лет,  вся  в  чёрном.  По-хозяйски  обошла  она  всю  экспозицию,  фосфорически   посмотрела  на  меня  и  сказала:
–  Владимир,  ваши  картины  обязательно  купят.  Как только   купят,  вы  мне  позвоните.  Вот  моя  визитка.  
 
И  вот  вхожу  я  в  ЦДХа.  Иду  анфиладами  в  свой  зал.  Это  теперь,  в  наши  выхолощенные  времена  дежурит  на  несколько  залов  охранник.   Какой -  нибудь   Вася  из  Тамбовской  губернии,  которому  за  свои  бабки  неважно,  где  дежурить  —  на  складе,  в  школе  или  в  музее.   А,    вобщем-то,     Вася  тут  не  причём.  Не  виноват  он,  Вася.  И  мы  сейчас  о  другом.   В   те  незабвенные  годы  при  каждом  зале  была  своя  смотрительница,  как  правило,  пенсионерка  из  московской  интеллигенции.   Так  вот,  не  дошёл  я  ещё  до  своего  зала,  а  уж  смотрительница  из  зала  соседнего  предупредила  меня:   «Владимир,   у  вас  там  пара  молодая  к  работам  приценивается».  Раскланялся  я  с  дамой,    а   сам  думаю  –  «Толи  вчерашняя  гостья  наворожила,  толи  сон  сбывается?»
Вошёл  я  в  свой  зал  и  вижу,  что  молодая  пара  увлечённо  смотрит  мою  выставку  и  о  чём – то  спорит.   Сел  я  за  стол,  выложил  буклеты,  обозначился.    Взяли  они  у  меня  прайс – лист  и  опять  заспорили.    Сперва  у  большой  картины,  затем  у  маленькой,  на  которой  дворик  московский.  Из  разговора  с  ними  выяснилось,  что  желают  они  приобрести   две  картины,  но  хватает  у  них  только  на  большую,  а  вот  на  маленькую  остаётся  совсем  ничего.  Мы  быстро  нашли  компромисс.  И  они  купили  обе  картины,  и  большую  и  маленькую.
Вполне  довольный  и  счастливый  возвращался  я  вечером  домой.  Ведь  всё  сбылось,  как  было  предсказано  во  сне.   Сперва  выловил  я  большую  рыбину,  а  затем  и  маленькую.  И  ещё  думалось  мне,  что  покупателей   направила  ко  мне  вчерашняя  гостья.  Ведь  пообещала  же  она,  что  у  меня  обязательно  купят  картины.  А,  значит,  слово  своё  она  сдержала.   И,  стало  быть,  надо  ей  позвонить  и  поблагодарить.   Что  я  и  сделал.
И  случилось  то,  что  я  никак  не  ожидал.  Не  успел  я  толком  представиться  моей  вчерашней  гостье,  как  она  засмеялась  и  весело  спросила:
—  Ну  и  как?   Довольны  ли  вы  своей  рыбалкой?
 

Кошка (история восьмая) 

Ночью  меня одолевали  кошмары.  Очнулся я  от  лёгкого прикосновения.  Открыл  глаза –  кошка  пушисто коснулась  моего  лица и  пошла   вдоль   по мне  своей  подиумной походкой.  Я  тут  же   привстал,  пытаясь схватить  её,  но не  тут-то  было. Кошка  скользнула  меж ног  и  спрыгнула с  кровати.  Зная её  непредсказуемые  повадки, мы  обычно  на ночь  оставляем  её в  прихожей,  но порой  она  ухитряется незаметно  проникнуть  в спальню,  где  таится в  ожидании,  пока мы  не  уснём.
Я  встал с  постели,  чтобы выставить  кошку  за дверь.  Кошка, как  известно,  существо своевольное  и  независимое. Помнится,  как  то мы  с  ног  сбились,  разыскивая её.  Выяснилось ,  что весь  день  её никто  не  видел и,  к  вечеру, спохватясь,   мы  начали искать  свою  киску. Звали  её  «кис – кис» и  «Люся – Люся».  Не откликается,  нету  её, пропала.   А  она тем  временем  сидела на  старинных  часах под  самым  потолком и  словно  сфинкс безучастно  взирала  на нашу  суету.
Искать ночью  кошку  в комнате  дело,  конечно же,  непростое,  да ещё  спросонья.   Но её  выдали  глаза, блеснув  в  темноте. Я  схватил  её, но…  не  поймал. Мои  пальцы  сомкнулись –  кошки  не было.  Я  схватил пустоту.  Ничего  не понимая,  я  вышел в  прихожую,  осмысливая случившееся.  Получалось,  я ловил  фантом.  И я  принялся  искать кошку  по  всей квартире.  Между  тем мои  ночные  мытарства, от  которых  избавил меня  кошкин  фантом, да  и  сам фантом  не  выходили из  моей  головы. И  тут  из-за входной  двери,  с лестничной  площадки  послышалось знакомое  «мяу».  Я открыл  дверь,  но кошка  и  не  думала  возвращаться домой.  Встретила  она меня  настороженно  и, прячась,   заметалась по  углам.   Я еле  загнал  её в  прихожую,  где  она,  вспрыгнув на  спинку  кресла, уставилась  на  меня своими  непроницаемыми  зрачками.  
— Люся,  Люся…  — ласково  позвал  я.   Но  шерсть  её встала  дыбом  и  она  вдруг истошно  заорала.  Видимо за  ночь,  проведённую вне  дома,   кошка совсем  одичала.
—  Тссс!.  – шепотом  прикрикнул  я  на  неё и  погрозил  пальцем.
Кошка  пришибленно  вжалась в  спинку  кресла и  продолжала  рассматривать меня.   Я  не раз  замечал  за ней  одну  странную особенность.  Наша  киска иногда  подолгу  рассматривает потолок.  На  идеально белом  потолке  нет ни  мошки,  ни соринки.  И,  тем не  менее,  она что-то  там  видит и  даже  ведёт это  что-то  взглядом. Вот  и  сейчас она  долго  рассматривает что-то  над  моей головой.  Потом  взгляд её  рыскает   вокруг меня  и,  наконец, от  развилки  моих ног  ползёт   в  сторону, извиваясь.  И  я как-то  сразу  и без  всяких  сомнений понимаю,  что  у меня  вдруг   обнаружился хвост.  И  я вспомнаю  свои  ночные кошмары  и  свои ночные  мытарства.  А ещё  я  вспомнил новогодний  мультик  «Падал прошлогодний  снег»   и подумал:  «Нет,  хвост мне  совершенно  ни к  чему».  Уже занимается  рассвет,  и   неземная тоска  постепенно  отпускает меня,  потому  что  за  окном  уже  чирикают воробьи.   И  я иду  на  кухню пить  чай. 

Сентябрь 2016  год. 
 
 
 
НЕЗРЕЛАЯ  ДУША
 
Впрочем,  я  не  совсем  уверен,  что  у  этой  особы  душа  вообще  есть.  Тело, плоть  при  ней.  И  личико  вполне  смазливое  тоже  при  ней.  А  вот  насчёт  чего-то  духовного  я  как-то  сомневаюсь. Сомневаюсь я,  что  слово  «духовное»  когда-либо  употреблялось  ею.  Поскольку  если  человек  подобными  категориями  не  мыслит,  то  и  слова  такие  для  него  просто  невнятный  звук.  История  с  этой  особой  свежая,  и  пишу  я,  как  говорится  «по  живому».  Ещё  продолжается  моя  выставка  в  Московской  Городской  Думе,  где  на  открытие  её,  на  вернисаже  всё  и  произошло.  Фамилию  этой  особы  мы  оглашать  не  будем  из  этических  соображений.   Таких   во  все  времена  было  предостаточно  и  имя  им  –  легион.  Исключительно  для  удобства  изложения  сей  истории,  скажу,  что  звать  её  Александра.   Года  два  назад  (может  быть  и  три)  она  была  в  моей  мастерской  со  своёй  подругой.  Александра  сказала,  что  у  неё  на  даче  есть  три  моих  картины,  которые  в  своё  время  купила  у  меня  её  бабушка  (ныне  покойная).  Но  названий  их  она  не  помнит,  описать  изображённое  на  картинах  она  затруднилась  и,  потому  всё  это  для  меня  осталось  загадкой.  Ничего  они  у  меня  тогда  не  купили.  Найдя  меня  в  интернете,  что  совсем  не  трудно,  учитывая,  что  все  три  работы,  что  на  их  даче,  подписаны.  поинтересоваться  ценами  через  тот  же  интернет  они,  видимо,   забыли.
И  вот,  спустя  два – три  года  просматриваю  свои  дневники  и  нахожу  запись  «Александра.  Три  работы».  Думаю — кто  такая?  Возможно,  потенциальный  покупатель?   Может  позвонить и  пригласить  на  вернисаж?  И  позвонил….
И  вот  заходит  она  в  мой  зал  и,  пока  несёт  она  до  меня  свою  дежурную  улыбку,  я  успеваю  вычислить  её,  поскольку  народу  на  вернисаже  не  так  много,  в  основном  друзья.  Припомнил  я  её  и,  как  то  стало  мне  не  по  себе  от  этой  встречи.  Она  же  достаёт  свой  планшет  и  показывает   три  работы,  те,  что  у  неё  на  даче.  Увидел  я  первую  свою  работу,  и,  пронзила  меня  догадка.  Увидел  я  вторую  свою  работу  и  всё  совершенно  понял.  
По  своей  рассеянности  я  много  раз  терял  свои  картины.  Я  забывал  их  в  магазине,  в  метро  и  в  автобусе.  Но  всегда  я   находил  их.  В  магазине  продавцы,  улыбаясь  и  шутя,  возвращали  мне  картины  из  подсобки.  Мне  возвращали  мои  картины  на  конечных  станциях  метро  и  на  автобусных  станциях.  И  только  один  раз  лет  пять – шесть   назад  я  потерял  три  картины  безвозвратно.  Я  забыл  их  у  торговой  палатки  на  Цветном  бульваре.  До  палатки  я  нёс  пакет  с  картинами.  А  потом  я  понёс  пакет  с  продуктами  и  с  пивом.  Когда  ж  я  спохватился  и  впопыхах  вернулся  к  палатке,  то  было  уже  поздно.
Третью  картину  Александра  мне  не  показала,  сославшись  на  то,  что  картина  находится  в  другом  месте  и  она  её  не  сфотала.
— И  не  надо —  сказал  я  — третью  я  и  сам  Вам  назову  и  опишу  её.  И  рассказал  ей  всю  историю  про  потерянные  картины.
— Моя  бабушка  не  была  воровкой!  —   возразила  она.
— Да  разве  я  обвиняю  Вашу  бабушку  в  воровстве.  Я  сам  виноват,  что  потерял  эти  картины.
Никакой  реакции  от  моей  гостьи  не  последовало.  Невинными  глазами  она  оглядела  мой  зал  с  картинами,  явно  не  понимая,  о  чём  ещё  можно  говорить.  Довольно  быстро  она  завладела  вниманием  мужской  части  гостей  вернисажа,  среди  коих  принялась  выискивать  работодателя,  сетуя,  что  уже  около  года  она  без  работы.  Обратилась  она  и  ко  мне  с  предложением  вести  мой  сайт.  Я  ответил,  что  такой  необходимости  нет.
Через  день  я  позвонил  Александре  и  сказал,  что  у  меня  есть  хорошее  предложение.  И,  что  это  не  совсем  телефонный  разговор,  лучше  списаться  по  электронной  почте.  Она  оживилась  и  тотчас  прислала  свою  почту.  Очевидно,  она  вообразила,  что  я  предложу  ей  работу  или  подарю  картину.  Привожу  здесь  своё  письмо  полностью. 
«Александра, моё предложение следующее: Я предоставлю Вам 10 картин, из которых Вы выберете 3, взамен тех 3-ёх, которые у Вас. Мне очень дороги те 3 картины. Это мои дети и я переживаю за них 6 лет. Как я уже Вам объяснял, эти 3 картины по рассеянности  я забыл у торговой палатки на Цветном бульваре. Ваша бабушка не воровка, она просто взяла бесхозное  или перекупила у кого-то за копейки. (Как это было, мы с Вами уже никогда не узнаем). Но  всё тайное со временем становится явным и, потому  я думаю, что моё предложение справедливо. И Вашей бабушке будет ТАМ лучше. И у Вас будут добрые перемены. И мне будет  спокойнее». 
Ответа  на  своё  предложение  я  не  получил. 

Владимир  Парошин.  Июнь  2017 г.
 
 
 
 

Заказать авторскую копию картины

Если вы желаете заказать авторскую копию картины для оформления интерьера, рассмотрите рекомендации автора. Все картины выполнены маслом на льняном холсте на подрамнике. При желании заказчика готовая картина помещается в подходящую раму.
 
 
Сайт визуального искусства Иероглиф 
 
 
 
 
Московский Союз Художников 
 
 

 

 







Copyright Paroshin.ru © 2011-2017
Персональный сайт Владимира Парошина