Вышел календарь Владимира Парошина «Москва нашего детства» на 2019 год с авторскими комментариями. Ознакомиться с календарём вы можете здесь: обложка, содержание. В случае, если вы хотите приобрести календарь, пожалуйста, оставьте свои контактные данные (телефон, почта) через обратную связь на сайте.

 
13 августа 2018 года в Арт Галерее г.Ишим Тюменской области открылась персональная выставка Владимира Парошина. Предлагаем вашему вниманию небольшой видеорепортаж с открытия выставки на местном телевидении. Перейти...

 
После небольшой паузы мы публикуем в галерею "Новые поступления" работу "Набережная в Геленджике". Перейти...

В популярной социальной сети Facebook размещены некоторые работы Владимира Парошина.

 

Прикосновение (цикл историй)

ПРИКОСНОВЕНИЕ 
(мысли  мимолётные  и  вечные,  случаи  и  истории  простые,  и  не  очень)

Мы   вспоминаем  яркие  эпизоды  из  детства,  из  молодости,  но  подчас  не  сразу  припомним   что  было  с  нами  накануне.  Мы  даже  чувствуем  некое  душевное  облегчение,  восстановив  в  памяти   день  вчерашний.  Ведь  это  же  наш   прожитый  день  из  нашей  единственной  жизни.  Единственной  здесь,  на  Земле.   Ведь  сколько  бы  мы  не  рассказывали  о  себе  родным  и  близким,  никому  и  никогда  мы  не  сможем  передать  о  себе  то,  что  мы  и  сами- то  не  очень  понимаем.  

Родник  (история  первая)
На  мимозный  женский  день  —  восьмое  марта,   у  жены  моей  день  рождения.   По  этой  уважительной  причине  встал  я  около  восьми  утра.  (Что  для  меня  рань  несусветная).   Прихватил   две  пятилитровых  ёмкости   и,    отправился    на  родник  за  водичкой.  Кто  жил  или  живёт  в  районе  Тропарёво,  что  неподалеку  от  столичного  метро  «Коньково»,  тот  знает  этот  родник.  Местные  энтузиасты  окультурили  его:  над  ним  окружьем  навес  и  куполок  с  крестом  —  освещён,  значит.  Находится  он  в  низине,  в  овраге  и,  народ  туда  стекается  со  всей  округи.  В  сей  день  народу  была  тьма,  не  меньше  сотни.  Из  предыдушего  опыта  я  понял,  что  ждать  мне  своей  очереди  часа  полтора.  Постоял  я  несколько  минут,  пока  за  мной  заняли,  «посветился»,  чтоб  запомнили  и  отошёл  в  сторонку  перекурить.  Но  не  успел  я  толком  отравиться  сигареткой,  как  кличет  меня  из  очереди,  что  уже  на  подходе  к  источнику  незнакомый  парень:
—  Володя, иди  сюда!  Я  очередь  занял.
Я  в  недоумении  оглянулся,  может  за  мной   какой-то  другой  знакомый  ему  Володя.  Но  за  моей  спиной  такового  не  оказалось,  и  я  робко  тронулся  на  его  клич.
— Давай,  давай!  —  подбодрил  меня  незнакомец.  Пропустил  он  меня  перед  собой.   Наполнил  я  свои  пластмассовые  канистры  и  он  тоже.  Пока  он  следом  воду  набирал,  заметил  я  на  его  запястье  наколку  «Толя».
Поднимаемся  мы  с  ним  рядком  вверх  по  тропинке.
— Анатолий,  —  обратился  я  к  нему  —  вот,  вправду,  не  помню  когда  и  при  каких  обстоятельствах  мы  с  вами  познакомились?
—  Да  я  Вас  и  сам  первый  раз  вижу…  —  отвечал   он.
—  Как  же  так?  —  подивился  я  —  Вы  же  меня  по  имени  позвали?   —  и,  озадаченный,  я  опустил  свои  канистры  в  траву.  Он  тоже  поставил  свои  канистры.
—  Я  не  знаю,  почему   я  позвал…  —  отвечал  он,  и,  вид  его  был  растерянный.
Так  нашим  обоюдным  недоумением  и  закончилась   эта  странная  встреча.  Напоследок  я  пообещал  моему  случайному  знакомцу,  что  в  следующий  раз  я   конечно  же  займу  для  него  очередь.   Но  следующего  раза  не  случилось.  Может  быть,  мы  и  пересекались  с  ним  где-то,  да  не  признали  друг  друга.  Но,  скорее  всего,  нет,  поскольку  подобные  встречи  происходят  не  часто  и  даются  нам  свыше  для  вразумления.  О  чём  я  и  поведаю  дальше.
 
По  возвращении  с  родника  домой,  пронёс  я  обе  канистры  на  кухню.  Переливаю  я  воду  в  стеклянные  банки  и  слышу  по  радио,  которое  вещает  на  нашей  кухне   круглосуточно,  как   некий  экстрасенс   предлагает  мне  зарядить  воду    целебной  энергией.   Тогда,  на  переломе  восьмидесятых  и  девяностых  годов,  в  период  хаоса,    кроме   известных   Кашпировского   и  Чумака,  объявилось  немало  целителей  и  магов. 
—  Как  бы  ни  так!   —  подумал  я  —  Подальше  от  тебя  я  свою  водичку  уберу.
Но  тот,  что  в  радио   оказался  кудесником  широкого  профиля.  Он  пообещал   наладить  все  неисправные   бытовые  приборы.  В  это  время  на  кухню  вошла  жена  и,  услышав  посулы  кудесника,  тут  же  вспомнила  про  нашу  неисправную  кофемолку.  Не  далее  как  с  месяц   нам  её  друзья  подарили,  а  она,  возьми  да  и  сломалась.  Выкидывать  жалко  -  всё  же  подарок,  а  отдать  в  ремонт  всё  недосуг.
Подсунули  мы  её  поближе  к  радио,  и  пошли  чай,  кофе  пить.   Чай,  кофе  по  утрам  мы  пили  в  одной  из  наших  трёх  комнат,  которую  я  оборудовал  под  мастерскую.  В  ней  же  хранились  мои  живописные  творения. 
Подарил  я  жене  цветы  и  духи  по  случаю  её   двойного  праздника.  Чай,  кофе   попили,  сны  свои  вспомнили,  день  спланировали.  Жена  пошла  завтрак  готовить,  но  тут  же  вернулась  и  говорит:  —  «Ты  кофемолку  то  проверь».  К  тому  времени   передача   по   радио  давно  закончилась  и  звучала    из  него  -  то  попса,  то  политика.    Включил  я  кофемолку  и….  она  заработала.   Тут  у  нас,  понятно,  немая  сцена  как  в  том   «Ревизоре».  Жена  счастливая  и  улыбается,  а  я  немного  в  ступоре.  Не  веря,  я  ещё    раза  три - четыре  включал  и  выключал   её.  Кофемолка  работала.  Она  жужжала,  как  ни  в  чём  не  бывало,  надёжно   и  жизнеутверждающе.
На  следующее  утро,  едва  проснувшись,  минуя  санузел,   я  поспешил  на  кухню  и  включил  кофемолку.   Нет,  мне   всё  это  не  приснилось:  кофемолка   работала  наяву.   Пока  жена  приводила  себя  после  сна  в  порядок,  я  намолол  кофе.  Мы  пили  с  ней  ароматный  напиток  и  вспоминали  свои  сны.
—  Знаешь,  Анюта,  а  ведь  всё  это  неспроста…  —   я  приоткрыл  окно  и  затянулся  сигаретой  —  Ведь  если  бы  меня  не  позвал  тот  парень  у  родника,  то  я  бы  не  успел  на  эту  передачу,  и  значит,  кофемолка  бы  не  заработала.
—  Да  ты  радуйся,  что  всё   так  удачно  сложилось.
—  Я  радуюсь.  Но  ведь  этот  Анатолий  и  сам   не  понимал,  почему  он  меня  позвал.  Не  загипнотизировал  же  его  этот  кудесник,  чтобы  я  вовремя  успел  на  его  чудеса.    Между  этими  двумя  происшествиями   есть  какая-то     связь.   Странно  всё  это…
—   И  вправду,  странно  —  задумалась  жена.
 
Не касайтесь этого (история вторая)
Было  это  давно,  в   самые  застойные  семидесятые  годы.  В  статусе  «лимиты»  подметал   я   в  центре  Москвы  Рождественский  бульвар.  Дворницкая  работа   – занятье  весьма  неблагодарное.   В  любое  время  суток,  невзирая  на   добросовестно    подметённый  бульвар  и  прилежащие  к  нему  дворы,  к  тебе  может  нагрянуть  техник – смотритель  и   привлечь  тебя   в  авральном  режиме  к  работам   непредсказуемым.    Поэтому  вскоре,  изучив   кочегарное  дело,    я  перешёл  в  котельщики.   Сутки  отдежурил  и,  трое  -  ты  независим  и  свободен.   Но  история,  которую  я  хочу  рассказать,  произошла  в  мою  дворницкую  бытность.
Вызывает  меня  в  кабинет  главный  инженер  ЖЭКа.
—  Володя,  тут  бабка  старая  померла.    Родных  у  неё  практически  не  осталось,  даже  гроб  некому  понести.  Так  что  вы  с  Валерой  помогите.
Валера,  вызванный  тоже  в  качестве  рабсилы,  стоял  тут  же.   И  поехали  мы  с  ним  в  крематорий.   При  въезде  на  территорию    прочитали  мы  административную   табличку,  на  которой  значились  фамилии  директора  сего  скорбного  заведения  и  его  ЗАМа.  И  были  эти  фамилии  абсолютно   заупокойные  и  потусторонние.  Даже  вспоминать  не  буду.   Тут  то  и  началась  вся  эта  мистика.  
 
Ритуальный  зал.   В  центре  возвышение,  там   стоит  гроб.  Пред  ним  канделябр  из двенадцати   свечей.  За  спиной  у  вошедшего,    наверху  —  что-то  вроде  клироса,  где  играет  электроорган  траурный  марш.  А   напротив,    во  всю  стену  окно.   За  окном  —  осень.   Трепещут  на  ветру  жёлтые  и  багряные  листья,   срываются  и  летят  в  синеву,  в  пустоту.…   И  так  заворожило  меня  это  осеннее  настроение  из  прощальных  аккордов  и  летящей  листвы,  что  вмиг  представилась  мне  картина,   как  летит  туда,  в  эту  просинь  отошедший  в  мир  иной   и,  только  простынь  на  нём  колыхается.
Но  вот  уже  ритуал  завершён.   Сказали  нам  с  Валерой,  чтобы   мы  крышкой  домовину  накрыли,  что  мы  и  сделали.   Да  вот  только  в  этом    несложном  процессе  впился  мне  в  ладонь  какой-то  недобросовестный  гвоздь  из  той  крышки.    Закапала  моя  кровь  прямо   на  простынь.   Но  крышка  уже  закрыта,  и   механизм  уже  запущен.    Плавно  поплыла  домовина  вниз,  туда,  в  топку.  И  створки  сомкнулись. 
 
Не  вразумила  меня  пролитая  кровь,  хотя   было  не  по  себе.  Договорился  я  с  работниками  сего  предприятия,  что  приеду  писать  этюд  в  ритуальном  зале.   И  на  следующий  день   я   прибыл  в  крематорий   с  этюдником.    Место,  точку,  с  которой   я  мыслил  писать  всё  это  ритуальное  действо,   я  выбрал  заранее  накануне.    И,  посему,  не  откладывая  дело  в  долгий  ящик  (про  ящик  —  тут  прям  в  масть),  начал  творить  я  свой  этюд.
Сменялись  скорбные  процессии,  ритуал  повторялся.    О  чём  думал  я  тогда  —  не  помню.  Наверное,  старался  справиться  со  своей  задачей.
Привёз  я  этюд  домой  и  к  ночи  лёг  спать,  с  твёрдым  убеждением,  что  назавтра   с  этюда  я  начну  писать   шедевральную  композицию.
Ночью  меня  начало  душить.    Я  не  видел  сна;   ни  бабки,   ни  крематория  —   я  просто  задыхался.  Я  вырывался  из  удушья,  и,  казалось,  я  проснулся….  Но  нет,  сон  продолжался,  это  был  его  другой  уровень.  И  так  много  раз  я  просыпался,  но,  то  был  опять  сон,  пока,  наконец - то  я  не  вырвался  из  этой  бездны.  Был  я  весь  в  поту,  сел  на  кровати,  прислонясь  к  стене  и,  непроизвольно  заплакал.   Проснулась  жена.
—  Володя,  да  что  такое  с  тобой?  —  и  тут  же  зарыдала.    У  них  (спутниц  наших)  это  быстро,  в  момент.  Тем  более,  что  слёз  моих  она  по  жизни  нашей   не  знала.  Но  я  то  понял  всё  сразу. 
—  Анюта,  там,  в  углу  мой  вчерашний  этюд.  Замажь  его!   На  палитре  осталась  краска,  фуза,  замажь  его!   И  жена,   всхлипывая,  замазала   этот  этюд.
Вот  такой  был  у  меня  печальный  опыт.   А  потому  не  касайтесь,  друзья,  по  возможности  этой  темы,  не  вникайте  в  запретное.  Живите  и  радуйтесь.
 
Прелюдия ля минор (история третья)
В  семидесятые  годы,  в  начале  восьмидесятых  прошедшего  века,  на  пороге  своих  творческих  изысканий,   слушал  я  итальянскую  эстраду  (  слова  «попса»   я   тогда  ещё  не  знал).  Везде  звучала  светлая  песня  «Феричита»,  песни  Тото  Кутуньо,  Челентано,   Рики  и  Повери.   Конечно  же,  слушал  я  и  незабвенных  Джо  Дассена   и  Демиса  Руссоса.   Вообще-то   мои  музыкальные   пристрастия  были  весьма  разнообразны  и  неразборчивы,    (и   у  жены  моей  —  тоже).   Слушали  мы  и  Пугачёву   и  Хампердинка,    Поль  Мориа  и  АББУ,  Битлов   и  все  рок  группы  тех  времён  —  Дип  Перпл,  Лед  Зеппелин,  и,  прочие,  и  прочие.   До  классики  в  те  годы  мы  ещё  не  доросли.  Разве  что,   безошибочно    смог  бы  я  тогда   узнать   «Лунную  сонату»,    да  «Полонез  Огинского».
Крутили  всё  это  мы  на  магнитофоне  «Астра»,  который    включали,   как  только  просыпались.   В  утренних  процедурах,  в  чаепитии,   настраивали  мы  себя  на  день  грядущий  музыкой.  И  вот  как-то  в  нашу  пёструю  фонотеку  попала  кассета   с  попурри,   средь  которого  одна  тема  нас  просто  заворожила.  Была  это  «Прелюдия  ля  минор»  Шопена  в  современной  аранжировке.  Начиналась  она  с  шума  дождя,  в  который   каплями   проникали   звуки  фортепиано.  Они  приближались,  заглушая  дождь,  сливались  в  мелодию,  и,  музыка  уносила  тебя  куда-то  в  печальные  дали.  И  было  там  хорошо,  и  не  хотелось  оттуда  возвращаться.  Потому  что    музыка  заполоняла   всё,  и  ты  сам  превращался  в  музыку.  А  дождь  был  только  фоном.  Но  вот   наступал  пронзительный   апофеоз,   и  музыка  затихала   и  удалялась,  а  шум  дождя  нарастал.  И  всё  завершалось   ливнем.
Слушали  мы  эту  «Прелюдию»    ежедневно,  месяц,  другой.   Затем  как-то  незаметно   она  ушла  и  забылась.  Как  забылось  и  многое  другое  в  суете  наших  буден.   И  вот,  теперь,    со  временем,  когда    жизнь  наша  стала  монотоннее   и  однообразнее,    а,   потому   скоротечней,   поскольку  все  открытия  и  откровения  свершились  ещё  тогда,  в  детстве  и  в  молодости,  то  и    вспоминается  былое  всё  чаще.
 
Как-то  за  полночь,  изрядно  приняв,  загрустил  я.  Прошёлся  по  следам  своей  памяти  и  наткнулся  на  эти  самые  «прелюдия».  Благо,  что  есть  интернет.  Нашёл  я  всё,  что  есть  там  про  Шопена,  в  том  числе  и  ту  «ля  минор»  в  современной  аранжировке.  Слушал  чуть  ли  не  до  рассвета.  Оттого  не  выспался  и  приехал  в  свою  мастерскую  почти  что  никакой.
Начал  писать  я  композицию,  что  пригрезилась  мне  ночью  под  музыку  Шопена.   Но  работа  не  шла,  всё  было  не  так.  Не  сумел  я  проникнуть  в  ту  новую  реальность,  которая  грезилась  мне.  Не  творилась  она.   Удручённый,  возвращался  я  домой.  Вхожу  в  метро  на  «Трубной»,  спускаюсь  на  эскалаторе.  И  слышу  музыку.   Обычно,  в  дни  праздничные  звучит  в  метро  наша  добрая  советская  эстрада,  как  правило,  патриотическая,  что-то  вроде  «Летят  перелётные  птицы…».  В  последнее  время  передают  песни  и  в  дни  выходные.  Но  в  тот  вечер  завершался  день  будний.   И  всё  же  музыка  звучала.
И  вдруг  меня  пронзило:  да  это  же  Шопен,  «Прелюдия  ля  минор  с  дождём»!   Как  же  так,  я  не  слышал  её  тридцать  семь  лет,  и  вот,  второй  вечер  подряд….?  Огляделся  я,  недоумевая,    на  попутчиков  по  эскалатору  и  на  встречных ….    А  может  быть,   они  не  слышат  музыку?   Да  нет  же,  ерунда,  бред  –  конечно,  слышат.  Но  она  их  не  касается.  И  тут  странная  мысль  закралась  в  моё  сознание.  Подумалось,  что  эта  музыка  звучит  именно  для  меня.  В  утешение. 
 
Пилот сна (история четвертая)
По  ночам  я  летаю.   Летаю  с  детства,   и  по  сей  день.  Полётов  было  так  много,  что  самые  первые  я   давно  уже   забыл.  Механика  полёта  очень  проста  и  естественна.  И  левитация  тут  совершенно  не  причём.  Это  абсолютно   о  другом.   В  своё  время  все  мы  так  основательно  приземлились,  что   напрочь  утратили  чувство  полёта.
Однажды  летел  я  над  какими-то  каньонами.   Признаюсь  по  совести,  было  страшновато.  Потому  что,  под  тобою,  там  внизу,  в  сиреневой  дымке  опрокинулась  бездна.  И  тут  главное,  верить  в  себя.  Тогда  ты  не  упадёшь  и  не  разобьёшься.  Миновал  я  эти  каньоны,  спланировал  и  приземлился.  Приземлился  я  в  центре  Москвы,  в  Печатниковом  переулке,  на  своей  кровати.
Лежу  я,  вспоминаю  все  нюансы  полёта.    Но  чувствую,  что  вставать  всё  же  придется,  Потому  что,    уж  больно   невтерпёж  мне.  А  сам  думаю:   всё-таки  вовремя  я  приземлился.  Встал  я  и  пошёл.   Тут  надо  заметить,  что  наша  ведомственная  квартира  в  Печатниковом  переулке  была  в  некотором  смысле  многоуровневой.   Так,  чтобы  попасть  из  спальни  в  коридор,  где  и  находится  туалет,  нужно  пройти  через  смежную  комнату  и  подняться    по  ступенькам.  Соответственно  на  обратном  пути  по  ступенькам  нужно  спуститься.    После  ночного  полёта  я  всё  ещё  пребывал  в  сомнамбуле,  где  то  между  явью  и  сном.  И  вот,  на  обратном  пути,   перед    ступеньками   ощущение  полёта   охватило   меня   с  новой  силой.   И  подумал  я:  а  почему  бы  не  попробовать.   Вдохновлённый,    на  самой  верхней  ступеньке  вытянул  я  руки  вперёд,  слегка  оттолкнулся  и,  полетел.  Полетел,   в  том  смысле,  что  грохнулся.  Тут  же  из  спальни  послышался  испуганный  голос  жены:
—  Володя,  что  случилось?!
—  Да  так…  Ничего  не  случилось.  Споткнулся  чуток. 

Полёт  над  каньонами   –  это  всего  лишь  эпизод.    Всё  же  чаще  я  летаю   по   городу   и,   как  правило,  на  малых  высотах.   Где-то  на  уровне  второго  этажа.   Иногда  это  и  полётом  то  не  назовёшь.   Оттолкнулся  от  земли,  а  воспарить  не  получается  и,    пролетаешь  в  прыжке  десяток   метров,  другой.  Тут  я  всегда  вспоминаю  феноменальный  прыжок  Боба  Бимона   на  8,90.  Поэтому  если  происходит  это  действо  в  присутствие  очевидцев,   то  я   стараюсь  за  десять  метров  не  вылетать,  чтобы  у  этих    самых  очевидцев  сознание  не  зашкаливало.   Но  тут  дело  в  том,  что  люди  не  только  моих  рекордов   не  замечают,  но  и  меня  самого - то   как  бы  в  упор  не  видят.  Особенно  показателен  мой  последний  полёт.    В  этот  раз   парил  я  высоко,  легко  и  свободно.  А  внизу  колобродили   люди,   свершая  своё  броуновское  движение.   Спустился  я  к  ним,  а  они  меня  не  видят.  Тогда  подлетел  я  к  одному  гражданину  и  тронул  его  за  рукав.   Гражданин   недоумённо  оглянулся  и,  быстро-быстро  пошёл.    Я  полетел  за  ним,  догнал  и  похлопал    по  плечу.   Он  завертел  головой,  посмотрел  сквозь  меня   и  куда-то  убежал.    Конечно,  досадно  мне  стало,  но  я  на  людей  не  обижаюсь.  Продолжаю  летать   и,   буду,   пока   летается.
 
Возвращаясь  к  ранее  сказанному,  повторюсь,  что  механика  полёта  действительно  проста  и  естественна.   Но  рассказать  об  этом  не  представляется  возможным.   Так  же,  как  невозможно  рассказать   про   аромат  цветка.   А  разве  можно  передать  словами  музыку?    Хотя,   если  музыки  нет,  но  вы  её  помните  и,  она  звучит  в  вас,  то   это  примерно,  то  же,  что   и  предчувствие   полёта. 
Ну,  да  хватит  о  полётах.  Во  снах  я  по  большей  части   всё  же  хожу  и  блуждаю  по  земле,  как  и  все  нормальные  люди.   Бывает,  забредёшь  в  полузабытые  места,  где  не  был  давным-давно,  и  так  пронзит  тебя  печаль  этой  встречи,  что   приходит  ясное  осознание  запечатлеть  это.   И  ты  просыпаешься….  Просыпаешься,  потому,   что  со  временем  ты  стал  уже  опытным  пилотом  сна.   Встаёшь,  в  лунатическом  состоянии  находишь  листок  бумаги  и  карандаш  и,   делаешь  зарисовку — памятку.   Благодаря  этим  блужданиям,   несколько  мотивов  я  «вытащил»  из  сна  и  воплотил  их  на  холсте.
Но  вот  однажды  случился  такой  казус:   нашёл  я  пачку  денег.  То  ли  наши  рубли,  то  ли  валюту  —  не  помню.   Огляделся  я,  вокруг  ни  души  и,  тогда  зажал  я  покрепче  в  руке  эту  пачку,  потому,  что   туго  было  у  нас   с   финансами.  А  тут  такой  шанс,   и,  понял   я,  что  нужно    немедленно  мне   проснуться.   Проснулся    я  как  обычно,   на  своей  кровати.   Лежу  и  чувствую,  что  в  руке  моей  никакой  пачки  нет.  Разжимаю  ладошку,  и,  точно,   ни  копейки.   Пошарил  я  под  подушкой,  под  одеялом  окрест  себя.   Нету  денег!    И  опять   сделалось  мне  досадно.    Ведь  картины  из  сна  я  всё  же  «вытаскивал»,  а  вот  с  деньгами  как-то  не  заладилось.   И  опять   утешает  одно,  что  есть  у  меня  мои  картины. 
 
Книга (история пятая)
Пару  лет  назад  попал  я  в  больницу.  Предстояла  серьёзная  операция.  Утром  укололи  меня,  положили  на  каталку  и  очнулся  я  в  реанимации.   Я  очнулся,  как  родился.  Ничего  не  помню.    Было  меня  очень   много.    И  всё  пространство,  которое  я  собою  заполнял,  представлялось  мне  чем-то  вроде  лоскутного   одеяла.   И  в  каждом  лоскуте  болел  и  ныл  свой  нерв.  Суть  моя  искала  выход  из  этого  состояния.  Постепенно  я  понял,  что  если  сосредоточиться  на  каком - то  одном  лоскуте,  который  ближе  к  центру,  то  в  остальных  боль  притухает  и  становится  легче.   В  общем  вот  такой  был  бред.
И  тут  расслышал  я  голоса.  Открыл  глаза,  увидел  по  обе  стороны  себя  ширмы.   И  до  меня  дошло,  что   здесь  я  не  один.  Здесь  есть  другие  люди,   тоже  после  операции  и,  с  ними  беседует  врач.   Вот  и  ко  мне  он  подошёл,  всмотрелся.  И  сказал  без  всяких  предисловий.
—  Всё  уже  записано  в  книге.
И  я  мгновенно   понял,  о  чём  он  сказал.    В  одной  из  глав  в   « Последование   ко  святому  причащению»  есть  строки:   «  Несодеянное   моё  видят  очи  твои  в  книге  твоей  и  ещё  несодеянная    написана  тебе  суть».   И  я  ответил:
–  Да,  всё  записано.  
Врач  ушёл.  Через  неделю  меня  выписали.   Зашёл  я  к  своему  эскулапу  на  собеседование,  дабы  получить  ЦУ   после  операции  и  пригласил  его  в  гости  в  свою   мастерскую.  Он  охотно  откликнулся.  А  вот  про  запись  в  книге  я  не  заикнулся,  посчитав,  что  будет  разумнее  спросить   его   о  том   в  более  непринуждённой  обстановке.
Но  как  это  часто  бывает  в  нашей  суетной  жизни,   напомнил  я  о  себе  лишь   много  месяцев  спустя.   Меня  он  вспомнил  и  попросил  перезвонить  попозже,  поскольку   с  работой  у  него  теперь  завал.   Я  перезвонил  попозже,   в  условленный  срок.  Врач  опять  был  в  аврале,   и  возникла  некая  неловкость.   И  тогда  я  сказал  ему,  что   докучать  его  своими  приглашениями  мне  уже  как-то   и  неприлично,   что  у  него  есть  моя  визитка,   и   я   буду  рад  его  ответному  звонку.  Но  он  так  и  не  позвонил.   
 
Грустная история (история шестая)
Вечерело….   Мела  позёмка.   Прохожие,    подняв  воротники,  ёжились  от  колючих  снежинок.   Много  лет  я  не  бывал  в  этом  городе.  И  вот  к  моему  возвращению  выдалась  такая  неприветливая  погода.  Шёл  я  сам  при  себе  и,  вдруг  почувствовал  взгляд.   Оглянулся.   Женщина  смотрела  мне  вслед.   Была  она  при  мужчине.   И  я  узнал  эти  глаза.
Как  давно  это  было.  Собрались  мы  как – то   компанией  на  квартире  у  одного  из  нас.  По  какому  поводу  —  не  помню.  В  ту  младую  пору  поводом  могла  быть  сама  встреча.  В  полумраке  звучала  музыка  модной  тогда  группы  «Тич  -  Ин».  Вино,  танго….
Пришёл  я  сюда  с  девушкой,  да  вот  здесь – то   и   встретились  мне  эти  глаза.  И,  как  говорится,  искра  между  нами  пробежала.  Тайком  прокрались  мы  с  ней  на  балкон,  откуда  перелезли   на   соседний,  где  и  целовались.  Потом   каким - то  образом  очутились  на  лестнице.  Видимо,   счёт  времени   мы  потеряли,  поскольку  не  сразу  сообразили,  что  голоса  с  лестничной  площадки  зовут  и  разыскивают  именно  нас,  пропавших.  В  целях  конспирации  возвращались   мы  в  квартиру  по  отдельности  и  с  интервалом.  За  давностью  я  уже  и  не  помню,  были  ли  мы  разоблачены.    На  том  и  закончилось   в  тот  вечер   это  небольшое  приключение.
 
Быть  может,  в  первые  дни  и   вспоминал  я  тот  вечер  и  ту  незнакомку,  с  которой   и  познакомиться - то  толком  не  успел.   Я  мог  бы   разыскать  её  через  своих  друзей,  но  не  стал  этого  делать.   И  даже  не  столько  из-за  верности  своей  девушке,  сколько  из-за  внутреннего  табу.  Таится  в  человеке    изначально   некое   предопределение   и  подсказывает  ему:  так  или  не  так,  надо  или  нет.   И  ведёт  его  по  жизни. 
Вскоре  уехал   я   с  приятелем  на  шабашку   оформлять  в  колхозе  наглядную  агитацию.   И  незнакомка  выветрилась  из  моей  памяти  совершенно,   как  сиюминутная   шалость.  Всё  лето   трудился  я  с  приятелем   над   оформлением  «Социалистических  обязательств»   и   «Моральных  кодексов   строителя  коммунизма».  В  городе  бывал  я  наездами  и  вернулся  окончательно  уже  под  осень.  Сентябрь  был  на  исходе  –  время  бабьего  лета.   В  прозрачном  воздухе  искрились  паутинки,  и  веяло  прохладой.   Во  дворах,  на  лавочках  велись  неспешные  разговоры,   По  тротуарам  неторопливо  прогуливались  люди.  А  я,  как  всегда  спешил,  срезая  углы  через  дворы.  И  вдруг  меня  окликнули  по  имени.
Опомнился   я  на  бегу,   притормозил.   Смотрю:  моя  незнакомка.  И  вижу,  рада  она  нашей  случайной  встрече.  Что-то  говорит  и  спрашивает,  а  я  даже  имени  её  не  помню.  И  чувствую,  и  понимаю,  что  ожидает  она  продолжения  нашего  небольшого  приключения.  А  я  не  могу,  потому  что  спешу  к  своей  девушке  и,  сидит  во  мне  это  непреодолимое  табу.  Наговорил  я  ей  какие-то  фальшивые  комплименты  и,  мы  расстались.
И  вот,  много  лет  спустя  вернулся  я  в  этот  заснеженный  город.   Встретилась   мне  она  со  своим  спутником  и  оглянулась.    И  я  узнал  эти  глаза.  Его  я   не  разглядел.  Но  не  понравился  мне  он  со  спины.    Шёл  он  важно  и  небрежно.   А  она  за  ним  как  овечка,  в  своей  каракулевой  шубке.   И  я   ясно  понял,  что  незаконченное   наше  приключение  навсегда  осталось  в  ней   средь  этих  серых  буден.   Вот  такая  грустная  история.
 
Рыбалка (история седьмая)
Я  проснулся,  как  родился.  Покой  и  свет  царили  вокруг.   И  не  было  меня,  потому,  что  не  было  мыслей.  Как  славно  раствориться  вне  времени  без  мыслей  и  желаний.  Но  вот  о  том   и  есть  моя  первая  мысль.  С  нею   и   вхожу  я   в  свой  новый  день,  ощущаю  своё  тело  и,  сладко  потягиваюсь  в  постели.   Давно  не  просыпался  я  так  безмятежно.    В  тишине,  у  распахнутого  окна   едва  колыхаются   и  шелестят   шторы.  Понежился  я  ещё  чуток,  припоминая  сны.  Были  они  все  сумбурны  и  даже  как  будто  не  мои.  А  вот  последний  —  очень  даже  ничего.   Снилось  мне,  что   рыбачу  я  где-то  у  водоёма  и  выуживаю  большую  рыбину.  А  следом  ловлю  ещё  и  маленькую.   В  общем – то,  сон  хороший.  Рыбу  во  сне  ловить  —  к  прибыли.  Выставка  моя  в  ЦДХа  заканчивается,  а  ничего  не  купили.  Так  быть  может,  вот  он  —  знак?   Встал  я,  привёл  себя  в  порядок  и,  поехал  в  ЦДХа.

Был  это  1998 год.  Только  что  случился  дефолт.  И  перемены  заметил  я  сразу.  В  праздной  толпе  зевак,  что  бродят  по  залам  ЦДХа  исчезли  покупатели.   А  те,  что  и  появлялись  изредка,   (и,  которых  я  безошибочно  вычислял)   пребывали  в  задумчивости  и  скепсисе.   Но  вот  накануне  в  мой  зал  пришла  одна  дама.  Была  она  вызывающе  эффектна.  Средних  лет,  вся  в  чёрном.  По-хозяйски  обошла  она  всю  экспозицию,  фосфорически   посмотрела  на  меня  и  сказала:
–  Владимир,  ваши  картины  обязательно  купят.  Как только   купят,  вы  мне  позвоните.  Вот  моя  визитка.  
 
И  вот  вхожу  я  в  ЦДХа.  Иду  анфиладами  в  свой  зал.  Это  теперь,  в  наши  выхолощенные  времена  дежурит  на  несколько  залов  охранник.   Какой -  нибудь   Вася  из  Тамбовской  губернии,  которому  за  свои  бабки  неважно,  где  дежурить  —  на  складе,  в  школе  или  в  музее.   А,    вобщем-то,     Вася  тут  не  причём.  Не  виноват  он,  Вася.  И  мы  сейчас  о  другом.   В   те  незабвенные  годы  при  каждом  зале  была  своя  смотрительница,  как  правило,  пенсионерка  из  московской  интеллигенции.   Так  вот,  не  дошёл  я  ещё  до  своего  зала,  а  уж  смотрительница  из  зала  соседнего  предупредила  меня:   «Владимир,   у  вас  там  пара  молодая  к  работам  приценивается».  Раскланялся  я  с  дамой,    а   сам  думаю  –  «Толи  вчерашняя  гостья  наворожила,  толи  сон  сбывается?»
Вошёл  я  в  свой  зал  и  вижу,  что  молодая  пара  увлечённо  смотрит  мою  выставку  и  о  чём – то  спорит.   Сел  я  за  стол,  выложил  буклеты,  обозначился.    Взяли  они  у  меня  прайс – лист  и  опять  заспорили.    Сперва  у  большой  картины,  затем  у  маленькой,  на  которой  дворик  московский.  Из  разговора  с  ними  выяснилось,  что  желают  они  приобрести   две  картины,  но  хватает  у  них  только  на  большую,  а  вот  на  маленькую  остаётся  совсем  ничего.  Мы  быстро  нашли  компромисс.  И  они  купили  обе  картины,  и  большую  и  маленькую.
Вполне  довольный  и  счастливый  возвращался  я  вечером  домой.  Ведь  всё  сбылось,  как  было  предсказано  во  сне.   Сперва  выловил  я  большую  рыбину,  а  затем  и  маленькую.  И  ещё  думалось  мне,  что  покупателей   направила  ко  мне  вчерашняя  гостья.  Ведь  пообещала  же  она,  что  у  меня  обязательно  купят  картины.  А,  значит,  слово  своё  она  сдержала.   И,  стало  быть,  надо  ей  позвонить  и  поблагодарить.   Что  я  и  сделал.
И  случилось  то,  что  я  никак  не  ожидал.  Не  успел  я  толком  представиться  моей  вчерашней  гостье,  как  она  засмеялась  и  весело  спросила:
—  Ну  и  как?   Довольны  ли  вы  своей  рыбалкой?
 

Кошка (история восьмая) 

Ночью  меня одолевали  кошмары.  Очнулся я  от  лёгкого прикосновения.  Открыл  глаза –  кошка  пушисто коснулась  моего  лица и  пошла   вдоль   по мне  своей  подиумной походкой.  Я  тут  же   привстал,  пытаясь схватить  её,  но не  тут-то  было. Кошка  скользнула  меж ног  и  спрыгнула с  кровати.  Зная её  непредсказуемые  повадки, мы  обычно  на ночь  оставляем  её в  прихожей,  но порой  она  ухитряется незаметно  проникнуть  в спальню,  где  таится в  ожидании,  пока мы  не  уснём.
Я  встал с  постели,  чтобы выставить  кошку  за дверь.  Кошка, как  известно,  существо своевольное  и  независимое. Помнится,  как  то мы  с  ног  сбились,  разыскивая её.  Выяснилось ,  что весь  день  её никто  не  видел и,  к  вечеру, спохватясь,   мы  начали искать  свою  киску. Звали  её  «кис – кис» и  «Люся – Люся».  Не откликается,  нету  её, пропала.   А  она тем  временем  сидела на  старинных  часах под  самым  потолком и  словно  сфинкс безучастно  взирала  на нашу  суету.
Искать ночью  кошку  в комнате  дело,  конечно же,  непростое,  да ещё  спросонья.   Но её  выдали  глаза, блеснув  в  темноте. Я  схватил  её, но…  не  поймал. Мои  пальцы  сомкнулись –  кошки  не было.  Я  схватил пустоту.  Ничего  не понимая,  я  вышел в  прихожую,  осмысливая случившееся.  Получалось,  я ловил  фантом.  И я  принялся  искать кошку  по  всей квартире.  Между  тем мои  ночные  мытарства, от  которых  избавил меня  кошкин  фантом, да  и  сам фантом  не  выходили из  моей  головы. И  тут  из-за входной  двери,  с лестничной  площадки  послышалось знакомое  «мяу».  Я открыл  дверь,  но кошка  и  не  думала  возвращаться домой.  Встретила  она меня  настороженно  и, прячась,   заметалась по  углам.   Я еле  загнал  её в  прихожую,  где  она,  вспрыгнув на  спинку  кресла, уставилась  на  меня своими  непроницаемыми  зрачками.  
— Люся,  Люся…  — ласково  позвал  я.   Но  шерсть  её встала  дыбом  и  она  вдруг истошно  заорала.  Видимо за  ночь,  проведённую вне  дома,   кошка совсем  одичала.
—  Тссс!.  – шепотом  прикрикнул  я  на  неё и  погрозил  пальцем.
Кошка  пришибленно  вжалась в  спинку  кресла и  продолжала  рассматривать меня.   Я  не раз  замечал  за ней  одну  странную особенность.  Наша  киска иногда  подолгу  рассматривает потолок.  На  идеально белом  потолке  нет ни  мошки,  ни соринки.  И,  тем не  менее,  она что-то  там  видит и  даже  ведёт это  что-то  взглядом. Вот  и  сейчас она  долго  рассматривает что-то  над  моей головой.  Потом  взгляд её  рыскает   вокруг меня  и,  наконец, от  развилки  моих ног  ползёт   в  сторону, извиваясь.  И  я как-то  сразу  и без  всяких  сомнений понимаю,  что  у меня  вдруг   обнаружился хвост.  И  я вспомнаю  свои  ночные кошмары  и  свои ночные  мытарства.  А ещё  я  вспомнил новогодний  мультик  «Падал прошлогодний  снег»   и подумал:  «Нет,  хвост мне  совершенно  ни к  чему».  Уже занимается  рассвет,  и   неземная тоска  постепенно  отпускает меня,  потому  что  за  окном  уже  чирикают воробьи.   И  я иду  на  кухню пить  чай. 

Сентябрь 2016  год. 
 
 
 
НЕЗРЕЛАЯ  ДУША
 
Впрочем,  я  не  совсем  уверен,  что  у  этой  особы  душа  вообще  есть.  Тело, плоть  при  ней.  И  личико  вполне  смазливое  тоже  при  ней.  А  вот  насчёт  чего-то  духовного  я  как-то  сомневаюсь. Сомневаюсь я,  что  слово  «духовное»  когда-либо  употреблялось  ею.  Поскольку  если  человек  подобными  категориями  не  мыслит,  то  и  слова  такие  для  него  просто  невнятный  звук.  История  с  этой  особой  свежая,  и  пишу  я,  как  говорится  «по  живому».  Ещё  продолжается  моя  выставка  в  Московской  Городской  Думе,  где  на  открытие  её,  на  вернисаже  всё  и  произошло.  Фамилию  этой  особы  мы  оглашать  не  будем  из  этических  соображений.   Таких   во  все  времена  было  предостаточно  и  имя  им  –  легион.  Исключительно  для  удобства  изложения  сей  истории,  скажу,  что  звать  её  Александра.   Года  два  назад  (может  быть  и  три)  она  была  в  моей  мастерской  со  своёй  подругой.  Александра  сказала,  что  у  неё  на  даче  есть  три  моих  картины,  которые  в  своё  время  купила  у  меня  её  бабушка  (ныне  покойная).  Но  названий  их  она  не  помнит,  описать  изображённое  на  картинах  она  затруднилась  и,  потому  всё  это  для  меня  осталось  загадкой.  Ничего  они  у  меня  тогда  не  купили.  Найдя  меня  в  интернете,  что  совсем  не  трудно,  учитывая,  что  все  три  работы,  что  на  их  даче,  подписаны.  поинтересоваться  ценами  через  тот  же  интернет  они,  видимо,   забыли.
И  вот,  спустя  два – три  года  просматриваю  свои  дневники  и  нахожу  запись  «Александра.  Три  работы».  Думаю — кто  такая?  Возможно,  потенциальный  покупатель?   Может  позвонить и  пригласить  на  вернисаж?  И  позвонил….
И  вот  заходит  она  в  мой  зал  и,  пока  несёт  она  до  меня  свою  дежурную  улыбку,  я  успеваю  вычислить  её,  поскольку  народу  на  вернисаже  не  так  много,  в  основном  друзья.  Припомнил  я  её  и,  как  то  стало  мне  не  по  себе  от  этой  встречи.  Она  же  достаёт  свой  планшет  и  показывает   три  работы,  те,  что  у  неё  на  даче.  Увидел  я  первую  свою  работу,  и,  пронзила  меня  догадка.  Увидел  я  вторую  свою  работу  и  всё  совершенно  понял.  
По  своей  рассеянности  я  много  раз  терял  свои  картины.  Я  забывал  их  в  магазине,  в  метро  и  в  автобусе.  Но  всегда  я   находил  их.  В  магазине  продавцы,  улыбаясь  и  шутя,  возвращали  мне  картины  из  подсобки.  Мне  возвращали  мои  картины  на  конечных  станциях  метро  и  на  автобусных  станциях.  И  только  один  раз  лет  пять – шесть   назад  я  потерял  три  картины  безвозвратно.  Я  забыл  их  у  торговой  палатки  на  Цветном  бульваре.  До  палатки  я  нёс  пакет  с  картинами.  А  потом  я  понёс  пакет  с  продуктами  и  с  пивом.  Когда  ж  я  спохватился  и  впопыхах  вернулся  к  палатке,  то  было  уже  поздно.
Третью  картину  Александра  мне  не  показала,  сославшись  на  то,  что  картина  находится  в  другом  месте  и  она  её  не  сфотала.
— И  не  надо —  сказал  я  — третью  я  и  сам  Вам  назову  и  опишу  её.  И  рассказал  ей  всю  историю  про  потерянные  картины.
— Моя  бабушка  не  была  воровкой!  —   возразила  она.
— Да  разве  я  обвиняю  Вашу  бабушку  в  воровстве.  Я  сам  виноват,  что  потерял  эти  картины.
Никакой  реакции  от  моей  гостьи  не  последовало.  Невинными  глазами  она  оглядела  мой  зал  с  картинами,  явно  не  понимая,  о  чём  ещё  можно  говорить.  Довольно  быстро  она  завладела  вниманием  мужской  части  гостей  вернисажа,  среди  коих  принялась  выискивать  работодателя,  сетуя,  что  уже  около  года  она  без  работы.  Обратилась  она  и  ко  мне  с  предложением  вести  мой  сайт.  Я  ответил,  что  такой  необходимости  нет.
Через  день  я  позвонил  Александре  и  сказал,  что  у  меня  есть  хорошее  предложение.  И,  что  это  не  совсем  телефонный  разговор,  лучше  списаться  по  электронной  почте.  Она  оживилась  и  тотчас  прислала  свою  почту.  Очевидно,  она  вообразила,  что  я  предложу  ей  работу  или  подарю  картину.  Привожу  здесь  своё  письмо  полностью. 
«Александра, моё предложение следующее: Я предоставлю Вам 10 картин, из которых Вы выберете 3, взамен тех 3-ёх, которые у Вас. Мне очень дороги те 3 картины. Это мои дети и я переживаю за них 6 лет. Как я уже Вам объяснял, эти 3 картины по рассеянности  я забыл у торговой палатки на Цветном бульваре. Ваша бабушка не воровка, она просто взяла бесхозное  или перекупила у кого-то за копейки. (Как это было, мы с Вами уже никогда не узнаем). Но  всё тайное со временем становится явным и, потому  я думаю, что моё предложение справедливо. И Вашей бабушке будет ТАМ лучше. И у Вас будут добрые перемены. И мне будет  спокойнее». 
Ответа  на  своё  предложение  я  не  получил. 

Владимир  Парошин.  Июнь  2017 г.
 
 
 
 

 
Сайт визуального искусства Иероглиф 
 
 
 
 
Московский Союз Художников 
 
 

 

 







Copyright Paroshin.ru © 2011-2017
Персональный сайт Владимира Парошина