В галерею "Новые поступления" добавлен портрет Яниса, винодела, музыканта и художника. Перейти...


Вышло в свет издание книги - альбома «Москва нашего детства». Перейти...

Рассказ "Архитектура" в Творческой хронике Владимира Парошина. Перейти...

Уважаемые посетители! Обсудить работы Владимира Парошина вы можете на сайте галереи визуального искусства "Иероглиф". Перейти...

В популярной социальной сети Facebook размещены некоторые работы Владимира Парошина.

 

Возвращение Сибелиуса

Кто  и  когда  нарёк  эту  деревню  Волковкой  неизвестно.  Хотя  она  и  расположена  в  Тамбовской  области,  что  само  по  себе  лишний  раз  напоминает  о  тамбовских  товарищах,  но  волков  тут  отродясь  никто  не  видел.  Прочих  псовых,  пожалуйста,  сколько  угодно.  Из  каждой  подворотни  тявкает  дворняжка. Вот  и  Фёдорыч  приехал  не  один,  а  с  собачкой.  Надо  сказать,  что  псины  более  беспородной  и  невоспитанной  в  природе  просто  не  существует.  В  своё  время  Фёдорыч  по  доброте  приютил  это  существо,  назвав  его  Лесей.  С  новой  жизнью  Леся  своих  повадок  не  изменила  и  поэтому  Фёдорыч,  не  сумев  отучить  собаку  от  дурных  наклонностей,  смирился  с  тем,  что  есть  и  с  поводка  её  не  отпускал,  дабы  та  не  проглотила  какую-нибудь  инфекцию  с  помойки.
По  вечерам,  после  ужина  Фёдорыч  включал  радио  «Орфей»  и  слушал  классику.  Леся  время  от  времени  обнюхивала  край  стола – утроба  её  меры  не  знала,  она  заискивающе  посматривала  на  хозяина  и  лизала  его  ладонь,  попрошайничая.  Так  они  и  сосуществовали.
Фёдорыч  приехал  в  Волковку  поездом  за  полночь.  От  станции  до  деревни  километра  два.  Он  шёл  в  темноте,  посвечивая  фонариком  и,  как  путеводная  звезда  звучал  в  нём  Сибелиус.  Концерт  для  скрипки  с  оркестром,  который  он  слушал  накануне,  не  умолкал  в  нём.  Вступал  оркестр,  и  жалобный  голос  скрипки  уносился  серпантином  куда-то  ввысь.  Фёдорыч  держал  Лесю  на  поводке.  Она  шныряла  рядом,  прислушиваясь  к  ночным  шорохам.  И  в  какой-то  момент  померещилось  Фёдорычу,  что  собака  слышит  скрипку – она  приостановилась,  и  глаза  её  засветились.

Но  вот  наступило  утро.  День  выдался  невзрачный.  Парило  и,  значит  жди  дождя.  Леся  в  нетерпении  повизгивала,  и  Фёдорыч  пошёл  её  прогулять.  Прикрыв  за  собою  калитку,  он  увидел  соседа  Володеньку. Тот  пытался  загнать  курей  в  курятник.  Из  чего  Фёдорыч  сделал  вывод,  что  сосед  опять  в  загуле.  Поскольку  кто  же  утром  загоняет  птиц,  вроде  надо  бы  наоборот.  Видимо,  утро  и  вечер  у  Володеньки  поменялись  и  время  шло  у  него  своим  особым  чередом.  Виною  тому  была  фляга  с  бражкой,  что  стояла  в  сенях  и,  откуда  Володенька  методично  черпал  кружкой  мутную  жидкость.  Он  увидел  Фёдорыча,  уважительно  закивал  и  тотчас  вернулся  к  своим  курям.  Вернее  к  петуху,  который  никак не  желал  следовать  в  свой  гарем. Петух  метался  перед  Володенькой  а  тот,  широко  расставив  ноги  в  валенках,  теснил  его  ко  входу  в  курятник.  Наконец,  Володенька  не  вытерпел  и  пнул  петуха.  Валенок  сорвался  с  его  ноги  и  улетел  на  крышу  курятника,  куда  с  кудахтаньем  взлетел  и  петух.  Он  потоптался  по  валенку  и  победоносно  прокукарекал. 
– Ах,  ты  так!  -  вскричал  униженный  Володенька  -  ну,  погоди!  -  И  он  выругался.   Что  было  дальше  Фёдорыч  не  видел,  поскольку  Леся  натянув  поводок,  потащила  его  в  придорожную  канаву,  где  и  справила  свою  нужду.

В  Волковке  одна  улица.  Она  же  главная,  она  же  центральная.  Где-то  посредине  улицы,  а  стало  быть,  в  центре  деревни  Фёдорыч  встретил  Топтуна.  Тот  переминался  с  ноги  на  ногу,  за  что  его,  вероятно  и  прозвали  Топтуном.   Наверное,  имелось  у  него  имя  и  отчество,  но  все  в  деревне  звали  его  Топтуном.  Так  знал  его  и  Фёдорыч.  Они  поздоровались.  Топтун  потрепал  Лесю  по  загривку,  затем  сунул  палец  в  рот,  послюнявил  его  и,  выставив  перед  собой  торчком,  многозначительно  заметил:  -  Ветер  северный.  Гроза  будет.  Что  будет  гроза  Фёдорыч  и  сам  чуял.  Чёрные  тучи  наползали  на  Волковку  и  вдали  уже  поблёскивало.  Тем  не  менее,  он  решил  повидаться  с  Лёшей  и  Нюрой,  чей  дом  был  неподалеку.   – Опять  дома  сидеть,  в  окно  глядеть  -  мрачно  заметил  Топтун  и,  в  преддверии  грозы  выругался.  На  том  они  и  расстались.
Лёшу  и  Нюру  Фёдорыч  застал  во  дворе.  Вилами  они  носили  навоз  из  коровника,  складывали  его  в  жестяное  корыто,  чтобы  затем  удобрить  им  огуречник.  Завидев  Фёдорыча,  они  опёрлись  на  вилы  и  заулыбались.
- С  приездом!  Ну  как  жизнь  городская?  -  спросила  Нюра.
- Да    как  сказать… - раздумчиво  отвечал  Фёдорыч  -  да  ты  сама,  Нюра  знаешь  про  нашу  нынешнюю  жизнь…
- Да  что  мы  деревенские  знам?  Ничего  не  знам…  -  начала  было  Нюра,  но  тут  её  перебил  Лёша:
- Во,  баба!  Баба,  она  и  есть  баба.  Тебе  человек  что  говорит.…  Тут  Нюра  обиделась  и  перебила  Лёшу.  Они  поссорились  и  наперебой  выругались.  Чёрные  тучи  над  Волковкой   сгустились,  и  грянул  гром.
Фёдорыч  поспешил  домой.  И  хоть  Лёша  с  Нюрой  зазывали  его  в  гости,  он  устоял  и  пообещал  зайти  к  ним  после  грозы.
Леся,  затравленно  озираясь,  пряла  ушами  и,  пригнув  голову  к  земле,  тащила  его  на  поводке.  Они  вбежали  в  дом  и  за  окнами  враз  потемнело.  Щемящая  тишина  сгустилась  и  всё  замерло   Леся  вскочила  на  кровать  и  заскулила…
И  грянул  гром.  Он  был  такой  чудовищной  силы,  что  казалось,  что  дом  рушится  и  всё  летит  в  бездну.  Леся  завыла.  Первобытный  ужас  обуял  её.  Она  инстинктивно  присела  и  помочилась  на  постель.  Фёдорыч  схватил  веник.
– Ах,  чтоб  тебя  -  вскричал  он  и  выругался.  Леся  опрометью  метнулась  к  двери,  башкой  распахнула  её,  выскочила  во  двор  и,  опять  же  башкой  проломив  доску  в  заборе,  умчалась.  Фёдорыч  постоял  перед  дырой  в  заборе,  вмиг  вымок  под  ливнем  и,  вернувшись  домой,  перекрестился  на  образа. Гроза  не  унималась.  Ливень  был  такой,  что  казалось  вот-вот,  ещё  чуть-чуть  и  жилище  дрогнет,  сорвётся  и  поплывёт  по  воле  стихии  как  ковчег.
 
Из  угла  в  угол  метался  Фёдорыч.  Он  давно  раскаялся  и  за  веник  и   за  сквернословие.  Он  думал  о  Лесе.  Где  сейчас  это  беспомощное  существо?
Схватив  зонтик,  он  вышел  во  двор.  Вокруг  не  было  ни  души.  Фёдорыч  бродил  по  пустынной  деревне  и  звал:  Леся,  Леся…  И  вот  на  задворках  Волковки  увидел  он  свою  собаку.  Она  отбежала  подальше  и  в  ожидании  замерла.  Фёдорыч  позвал  её  снова.  Она  не  дала  к  себе  приблизиться  и  снова  отбежала.  Он  пытался  потихоньку  подойти   к  ней,   но  Леся  сторонилась  и  смотрела  настороженно.
Он  не  знал,  как  поступить  дальше.  С  деревьев  капало  за  шиворот.  Только  сейчас  Фёдорыч   словно  опомнился  и  огляделся.  Дождя  уже  не  было,  и  чёрная  туча  свалила  за  лес.  Он  свернул  зонтик  и  сел  на  пенёк.  Тишина  обволакивала  его,  но  эта  была  не  та  тишина,  что  перед  грозой. Тонкий  звук  выплыл  из  неё  и  пронзил  Фёдорыча.  Заговорила  и  заплакала  скрипка.  Она  виртуозно  потанцевала  перед  ним  и,  стихая,  удалилась.  И  грянул  симфонический  оркестр.  Он  разрастался  и  ширился,  заполоняя  собой  пространство.  И  тут  вернулась  скрипка.  Она  меланхолично  заметалась,  слилась  с  оркестром и  они  запульсировали  вместе.  И  наступил  божественный  экстаз,  когда  музыка,  подобно  космосу  не  имеет  ни  начала,  ни  конца. 
Фёдорыч  слушал  Сибелиуса,  глаза  его  увлажнились,  он  потрогал  пенёк  под  собой  и  позвал:  Леся,  Леся,  девочка  моя! – и  говорил  какие-то  ласковые  слова.  Собака  подошла  и  полизала  его  ладонь. 
 
Они  шли  домой.  Впервые   Леся  шла  без  поводка,  нога  в  ногу  с  хозяином.  И  опять  померещилось  Фёдорычу,  что  собака  слышит  скрипку,  потому  что  временами  она  посматривала   на  него  и,  что-то  несобачье  было  в  её  взгляде.  Так  под  концерт  для  скрипки  с  оркестром  и  дошли  они  до  дома  Лёши  и  Нюры.
Фёдорыч  подумал:  То  ли  зайти  к  ним  сейчас,  то  ли  отвести  Лесю  домой,  а  уж  потом  навестить,  как  обещал?  Тут  из  сеней  вышла  Нюра  и  остановилась  у  калитки,  как  бы  задумавшись.  Следом  появился  Лёша  и  тоже  остановился  и  задумался.  Он  поводил  головой,  явно  прислушиваясь.  И  Фёдорычу  показалось,  что  Лёша  тоже  слышит  Сибелиуса.  Между  тем  Лёша  наклонился  к  Нюре  и  что-то  спросил  вполголоса.  Она  вполголоса  ответила  и  прилепилась  к  нему.  Они  стали  миловаться.  Фёдорыча  же  они  не  заметили,  потому  что  он  с  Лесей  стоял  поодаль,  за  палисадником  с  сиренью.  Смутившись  свидетельством  увиденного  он,  крадучись  пошёл  домой,  посчитав  благоразумным  навестить  их  попозже.
Между  тем  Сибелиус  в  нём  не  умолкал.  Оркестр  бушевал,  как  штормящее  море,  а  скрипка,  словно  парус  металась  среди  волн.  Но  вот  море  стихло,  успокоилось  и,  скрипка  -  парус  безмятежно  поплыла  по  водной  глади.
Фёдорыч  увидел  Топтуна.  Он  стоял  на  том   самом  месте,  что  и  до  грозы,  в  центре  деревни.  Когда  Фёдорыч  подошёл  к  нему,  тот  беспокойно  огляделся  по  сторонам,  вознёс  глаза  к  небу,  да  так  и  замер,  даже  топтаться  перестал.  Томительно  помедлив,  он  уронил  просветлённые  глаза  на  Фёдорыча  и  многозначительно  молвил:  Да-а-а!..
Расставшись  с  Топтуном,  Фёдорыч  направился  с  Лесей  к  дому,  неся  в  себе  беспокойного  Сибелиуса.  Скрипка  солировала,  она  звала  в  неведомые  пространства,  откуда  не  хочется  возвращаться.  Из  калитки  вышел  сосед  Володенька  и  остановился  в  нерешительности.  Огляделся  вокруг,  как  бы  что-то  ища.  И  замер,  прислушиваясь.  Неподвижное  лицо  его  вдруг  изменилось  и  сделалось  каким-то  счастливо  детским.
– Какая  музыка!..  – сказал  он  и  судорожно  вздохнул. Слёзы  текли  по  его  щекам.

Владимир Парошин, октябрь 2012 г.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Заказать картину маслом

Если вы желаете заказать картину маслом для оформления интерьера, рассмотрите рекомендации автора. Все картины выполнены маслом на льняном холсте, натянутом на подрамник. При желании заказчика картина помещается в раму.

 
Сайт визуального искусства Иероглиф 
 
 
 
 
Московский Союз Художников 
 
 

 

 







Copyright Paroshin.ru © 2011-2017
Персональный сайт Владимира Парошина